Я уже видела фотографии и видеозаписи с моими умершими родителями в детстве и чувствовала себя вполне нормально. Тысячи раз перелистывала семейный фотоальбом, пытаясь найти сходство между нами. Мне было интересно, в кого я унаследовала свой длинный нос, застенчивую улыбку или полные губы. Я постоянно пересматривала видеозаписи с их участием, и в течение целого года мне удавалось убедить себя, что родители просто отправились в кругосветное путешествие, а меня оставили на попечение бабушки и дедушки, чтобы я ни в чем не нуждалась. В десять лет я зарывалась в их старую одежду на чердаке и притворялась, что мама с папой меня обнимают. В четырнадцать я ненавидела все в том мгновении, которое забрало нас друг у друга. Мокрую дорогу. Дерево. Тьму и дождь.
Да, они были мертвы. И да, у меня о них не было никаких воспоминаний. Однако я скучала по всем потерянным моментам и упущенным воспоминаниям.
Хотя это случалось нечасто, но, когда я испытывала печаль, она была невероятно глубокой и всепоглощающей.
Как сейчас.
Я беспомощно смотрела на Сандера и пыталась бороться с давлением в груди, которое охватило меня, как раньше, а сердце колотилось и колотилось.
– Что такое? – спросила я его, так и не подавив дрожь в голосе.
Сандер скрывал от меня свои чувства. Я поняла это не только по обеспокоенному выражению лица, словно он пробовался на роль в пьесе. В его взгляде было что-то особенное. В голубых глазах светилось сочувствие, которое, как ни странно, успокаивало меня, словно море, хотя все внутри кипело.
– Кажется, это письмо, – растянул он слова, не изменившись в лице.
– От кого?
Сандер внимательно изучил текст, пытаясь найти подсказку. Его взгляд пробегал по строчкам, пока наконец не остановился на двух пунктах, к которым возвращался снова и снова.
– Как звали твоих родителей?
Из-за его вопроса у меня буквально остановилось сердце. Неужели правда?
– София и Филип.
Сдержанный выдох.
– Тогда предположу, что это письмо твоя мама написала папе.
Все звуки вокруг меня внезапно затихли. Шорох ветра исчез, как и тихий шум водопада неподалеку. Все словно растворилось вдали, как будто кто-то нажал на кнопку и убрал все, что меня окружало. Мой взгляд сузился, сфокусировался лишь на Сандере, который сидел передо мной, спокойный и владеющий собой. Он бережно сжал записку пальцами.
– Что? – наконец, спросила я голосом, лишенным всяких эмоций.
– Судя по всему, твоя мама написала письмо, когда они были в Осло…
– Постой-постой, уже после моего рождения? – Теперь у меня подкосились колени, и казалось, я вот-вот свалюсь. Тепло и холод сменяли друг друга, словно я попала из сауны в ледяную воду.
– Кажется, да, – Сандер протянул мне письмо, но от одного только взгляда на него у меня так разболелась голова, что на пару секунд пришлось закрыть глаза. Мысли кружились на все ускоряющейся карусели.
– Я не… не могу.
– Что?
– Не могу его прочитать. – Не здесь, не сейчас.
– Все нормально, – с пониманием ответил Сандер, и на мои глаза навернулись слезы. – Не нужно тут же его читать. Возьми письмо с собой, а позже откроешь.
– Нет, – снова открыв глаза, я встретилась с внимательным взглядом Сандера. Он был так близко ко мне, что я могла различить отдельные пятнышки в его радужке. Тонкие волоски на его небритом подбородке. Легкий изгиб носа, который делал его черты лица еще более гармоничными.
Сандер вскинул густые черные брови:
– Нет?
– Прочитай его мне, – тихо попросила я, прежде чем успела осознать, что это означает. – Пожалуйста.
На лице Сандера отразилась симпатия. Я увидела в нем обеспокоенность и что-то другое, что не смогла разобрать.
– Ты уверена? Я… – Его кадык поднялся и опустился, когда парень тяжело сглотнул.
– Если это прочтешь ты, я надеюсь, что смогу сдержаться. – Пальцы сжались в кулак. Как объяснить ему? Если строчки слишком тяжелые, то они похитят мой свет. Однако мне хотелось, чтобы письмо было чем-то прекрасным. Тем, что не станет меня точить, как соленая вода – камень. – Это… это важно. Пожалуйста, Сандер.
Он вздрогнул и кивнул, а потом откашлялся.
Сандер читал без остановки, ни разу не прервавшись, и мое сердце наполнялось и смехом, и слезами. Горячие капли скатывались по щекам. Мои переживания были неоправданными. Страх – безосновательным. Слова были предназначены не мне, и все же казалось, что каждый слог написан для меня. Никогда раньше не слышала что-то более успокаивающее – подарок судьбы, который заставил душу петь.
