Династия Скоген полностью

Я говорил серьезно. Пусть я и не очень хорошо знал Карлу, инстинкт подсказывал, что она хорошая. Сообразительная. Прямолинейная. Именно то, что нужно было Хеннингу. Именно то, чего хотел и Мар. И то, что мне по-своему давала Нора.

Александер: Это взаимно или мне стоит беспокоиться?

Хеннинг: Я никогда ее не связывал и не приковывал к кровати с кляпом во рту, если ты про это… Но не нужно подавать мне идеи.

Александер: Давай без подробностей.

На губах заиграла широкая улыбка. Если Хеннинг чего-то хотел, то выкладывался на сто тридцать процентов. Не меньше. Я завидовал ему, потому что друг всегда сражался за свои мечты, за то, что имело для него значение.

А я? Полз от одной заранее определенной цели к следующей, не зная, на самом ли деле мне этого хочется. Хотя, возможно, я должен быть благодарен за предоставленные возможности.

У меня были свои привилегии, и потому практически стыдно вообще жаловаться на жизнь. Нужно об этом помнить. Всегда.

Хеннинг: Не стану делиться подробностями, пока ты не напишешь, как у тебя дела на самом деле.

Александер: Лучше, чем ожидалось. Я кое с кем познакомился.

Хеннинг: Во время тур-похода, который увел тебя подальше от всех женщин этого мира? На такое способен только ты. И как ее зовут?

Александер: Нора.

Хеннинг: И какая она?

Александер: Живая, настоящая, чуткая.

Хеннинг: Ох, черт.

Александер: Что?

Хеннинг: Я думал, ответ будет другим. Кажется, она сильно тебя задела.

Несколько секунд я смотрел на сообщение Хеннинга и пытался осмыслить его слова. В какой-то момент мне показалось, что я больше не в состоянии анализировать их, иначе сойду с ума.

Это правда? У меня возникли неожиданные чувства к Норе? Одно дело – почувствовать что-то в hytte, другое дело – услышать об этом со стороны.

Казалось, что Элли могла читать мои мысли, потому что ее вопрос возник на экране поверх моего с Хеннингом чата.

Элли: Ты готов продолжить проживать остаток своей жизни?

Александер: Звучит как взятие под стражу.

И именно так все ощущалось. Последние две недели показали мне это.

Элли: Я в любое время готова поменяться с тобой местами в «КОСГЕН»…

Сообщение меня озадачило. Элли никогда об этом не говорила, но боготворила наше предприятие. По-другому, не так, как Тео. Тео был самим предприятием. Но Элли? У сестры были взгляды, идеи, надежда. Она раньше постоянно пробовала новые рецепты, часто бывала на фабрике и в стеклянном здании главного офиса.

Прежде всего, такое признание не могло появиться на пустом месте. Что-то должно было произойти.

Александер: Что-то случилось?

Элли: Нет.

Александер: Ладно. Давай поменяемся местами.

Я хотел проверить ее. Посмотреть, искренна ли сестра со мной и с самой собой.

Элли: Я говорю серьезно, с радостью займусь делом.

Я пытался понять, почему она так поступает. Но, возможно, это уже и был ответ. Потому что Элли приняла решение добровольно, без принуждения. Потому что никто от нее подобного не ждал.

Александер: Секундочку, ты пила?

В качестве ответа Элли отправила свою фотографию. Покрасневшие щеки, застывший взгляд и ее милая, настоящая улыбка на губах. На сестре был спортивный костюм, и длинные волосы завязаны в высокую косу сзади. Без предупреждения меня наполнила тоска по сестре.

Александер: Жду встречи с тобой.

Элли: Я тоже. И говорю совершенно серьезно. Я уже давно этого хочу, но не осмеливаюсь сказать из страха…

Она не закончила предложение. Ничего больше не писала. Поэтому я позвонил.

– Сандер, – удивленно произнесла она, однако, судя по всему, обрадовалась. – Ты позвонил.

– Ты правда хочешь заняться делом? – в голове появилась одна мысль.

– Знаю, никто мне не доверит, но…

– Ты правда этого хочешь?

– Да, – с энтузиазмом ответила она, затаив дыхание.

– А я хочу уйти.