Кажется, Сандер почувствовал мое состояние. Его большой палец нежно коснулся моей кожи, и тепло разлилось по всему моему телу, проникая в самые глубины души, пробирая до костей. Очень глубоко. Везде.
– Я не собираюсь уезжать насовсем.
На моих губах появилась грустная улыбка.
– Это я уже слышала.
– Нет, это не слышала. – Он был хуже и опаснее Торбена. Я потеряна, и спасти меня нельзя. Ну вот.
– Что именно произошло? – спросил Сандер, и на его лице мелькнула едва заметная тень, словно он с трудом сдерживал гнев. Однако я не понимала, почему он так раздражен. Потому что я отталкивала его от себя? Но ведь это он уходил.
– Он был участником похода, мы провели много времени вместе. Занимались сексом. А потом он ушел. И больше меня не искал.
– Он сделал тебе больно. – Я с трудом расслышала опасную нотку в его голосе, но звучал он так, словно Сандеру очень хотелось сломать тому парню кости.
– Да, – это чертово слово-нож, которое может погрузиться глубоко. – Не физически, а вербально и эмоционально. Это был неожиданный удар, который… от которого было очень больно, – преуменьшение столетия.
– Что он сказал? – спросил Сандер. Не настойчиво, не любопытно, а в его чуткой манере, которая вновь толкнула меня за грань отчаяния.
Мне нужно отдалиться от него, а вместо этого меня тянуло снова броситься Сандеру в объятия. Пришлось приложить все усилия, чтобы сосредоточиться на дороге перед нами, и тут, к своему ужасу, я поняла, что уже через пару километров мы прибудем в аэропорт.
– Не нужно говорить об этом, если не хочешь, – добавил Сандер.
Я покачала головой.
– Нет, все в порядке. Он сказал, цитирую: «Нора, да ладно тебе. Мы хорошо потрахались, это был просто фантастический секс. Мы повеселились, но не более того».
Сандер хранил молчание, но я ощутила внезапный холод, когда он отстранился от меня и глубже погрузился в кресло Берты. Все во мне протестовало жгучим огнем.
– Вот же придурок, – единственная фраза, процеженная сквозь сжатые зубы.
– Ага, это было… дерьмово. Он был дерьмовым, но я не сразу это осознала. Все было по обоюдному согласию, но я чувствовала себя обманутой. Он много льстил мне и обвел вокруг пальца. Это было просто отвратительное поведение.
– Не просто. Вы могли раньше все выяснить, если бы он сразу сказал, что речь шла только о сексе. Если бы он сказал, – проворчал Сандер, и его голос звучал как угрожающий рык.
Я была слишком взволнована, слишком отвлечена, чтобы понять, почему Сандер так на это реагирует.
– Ладно, – он сделал глубокий вдох. – Нора, мне жаль, что тебе пришлось такое испытать, но я не похож на него. Ничуть. И я надеялся, ты это понимаешь.
– Да, понимаю, – ответила я. Мы ходили кругами. Я понятия не имела, как объяснить ему, чтобы не сделать больно.
Падение случится рано или поздно. Но Сандер уже проник в самые глубины моего сердца, глубже, чем когда-либо мог Торбен.
– Но нас настигнет повседневность. Мы станем реже связываться и… в какой-то момент ты меня забудешь. – Прозвучало не горько, а просто как констатация факта.
– Нет, такого не будет. И я в любом случае не могу тебя забыть.
– И как ты себе это представляешь?
– Серьезно? – спросил он раздражающе безразличным голосом. – У меня нет плана. Я не знаю, как это должно работать. У меня просто есть ощущение, что это может сработать. И что мы должны дать себе один шанс, прежде чем задушим наши чувства на корню. Все наше общество и так уже достаточно испорченное. Как думаешь, сколько людей из моего круга общения отказываются от отношений просто потому, что их не устраивает какая-то мелочь? Или подруги моей сестры. Многие выбрасывают на ветер идеальных кандидатов, потому что у кого-то не тот цвет волос или рост. А мы? Нора, я… – Сандер глубоко вдохнул, его широкая грудь напряглась, прежде чем он снова выдохнул. Он молчал. Во взгляде застыла настороженность, смешиваясь с серебристым синим цветом его глаз, недоверчивый блеск, словно кто-то посеял в нем сомнения. Сандер молчал. Обдумывал. Ждал.
Снова тяжелый вздох.
– Или речь не об этом?
– Что ты имеешь в виду?
Сандер застыл, словно изваянный изо льда. Я бросила на него изучающий взгляд и одновременно заметила табличку аэропорта, мимо которой мы проехали. Уже недалеко.
Его лицо было пугающе холодным, почти далеким, и я видела, чувствовала и догадывалась, что он ускользает от меня. Словно рыба, которую я хотела поймать голыми руками.
Я надеялась на совсем другое.
– Все дело в скандале? – спросил он. На лице читался вопрос: неужели я говорю все это только для того, чтобы не ранить его?
Я уже открыла было рот, чтобы запротестовать, но слова прилипли к языку. Ни звука не сорвалось с моих губ, а мысли были в смятении, словно сражались друг с другом за право на существование.
Решение легло мне на плечи, словно кто-то прошептал его на ухо, вселяя надежду.
Я вздрогнула от неожиданной мысли. Мне стало тошно, и я лишь крепче схватилась за руль. Никто такого не заслужил, а особенно Сандер. Точно не Сандер. Меня накрыла волна стыда.
