Воображение, ничего больше.
Снаружи занавес шума обрушился на меня словно туча. Запах выхлопных газов ударил в нос. Я открыл багажник и вытащил сумку. Не оглядываясь.
Чтобы оградить себя от внешнего мира, я засунул в уши заглушающие шум наушники. Только шорох.
Мое тело механически выполняло необходимые действия, чтобы добраться до здания аэропорта. Я растворился среди других пассажиров, услышал свое имя лишь как далекий раскат грома. Скорее всего, еще одна иллюзия.
Разочарование засело в сердце, словно страшное жало, слова Норы бились в неудержимом ритме моего сердца. Мне показалось, что подо мной проломился лед и я провалился в воду. Я отчаянно пытался нащупать руками край пролома, чтобы выбраться.
В пути не было музыки. Я включил ее только перед выходом на посадку, выбрав случайную композицию, чтобы отвлечься от своих мыслей.
Но ничто не помогало. Мысли оставались. Как и Нора. «Нас» больше не было.
Прежде чем у меня возникла возможность рассказать ей о своих планах, о том, что я хочу от всего отойти и заняться чем-то другим, она нанесла удар своими словами. Я думал, что «мы» существуем. Но как это было возможно, если в глубине души она не доверяла мне и считала меня придурком?
Словно оглушенный, я сел в самолет и в том же состоянии приземлился в Осло. Мне нравились современные аэропорты с их стеклянными и деревянными вставками, широкие и высокие. Однако сегодня все выглядело унылым и блеклым, словно кто-то забыл включить освещение.
Когда я оказался на посадочной площадке перед аэропортом, меня охватило ощущение дежавю. Более двух недель назад я уже приземлялся здесь, но тогда я был совсем другим человеком.
Такси, словно связанные, ехали друг за другом, и я сел в одно из них и попросил отвезти меня домой. Меня никто не встречал, потому что я никому не рассказал о своем преждевременном возвращении.
Когда водитель свернул на широкую подъездную дорожку, показалось, что меня привезли сюда в слишком тугих наручниках. Густые живые изгороди были окружены метровым забором, на котором были установлены датчики движения и камеры наблюдения, они сменяли друг друга словно фигуры на шахматной доске. А за забором располагалась семейная вилла. Три этажа – с несколькими торцами и башенками, шестью спальнями, четырьмя ванными, так что у каждого в доме было свое свободное пространство. Террасы, которые обрамляли дом, открывали потрясающий вид на Осло-фьорд, предлагая идеальный пейзаж с умиротворяющими водами и пристанью. Идиллия. Достаточно далеко, чтобы скрыться от городской суеты Осло, хотя раньше я никогда не стремился убежать от нее. Но в то же время близко, чтобы не тратить время и силы на длительное путешествие, если вдруг возникнет необходимость приехать в город.
На подъездной дорожке стоял «Мерседес» Тео, а рядом с ним – Porsche Spyder 918 в серебристо-сером цвете. Этот автомобиль был одним из украшений коллекции моего отца.
Приезд стал суровой проверкой реальности. Слова Норы продолжали крутиться в моей голове, когда я толкнул тяжелые входные двери и уставился в пустой коридор, открывшийся моему взору. Все пространство было оформлено в минималистичном стиле, и множество элементов из дуба придавали прохладе интерьера приятную теплоту.
– Привет! – прозвучал мелодичный голос Элли, и она оказалась рядом со мной. Сестра была одета в летнее платье с цветочным узором, светлые волосы струились по спине. На ее нежном личике читалась обеспокоенность, зубы впивались в нижнюю губу. Элли стояла в дверях моей комнаты и пристально смотрела на меня. – Разве ты не должен был приехать завтра?
– Разве ты не знаешь Александера? Он всегда найдет способ нарушить планы, – позади Элли появился Тео, выглядевший так, словно только что вернулся с фотосессии для обложки бизнес-журнала. Белые рукава его рубашки были закатаны, подчеркивая жилистые предплечья, темные волосы небрежно убраны со лба. Судя по всему, после травмы во время хоккея он продолжил заниматься спортом.
– Выглядишь ужасно, – добавил брат и пренебрежительно взглянул на меня.
Я автоматически нацепил широкую улыбку на лицо, казавшуюся такой же фальшивой, как и моя нынешняя жизнь.
– Не могу сказать того же о тебе.
– Дедушка хочет с тобой поговорить.
Это удивило меня.
– Он уже знает, что я здесь?
Тео пожал плечами.
– Ты же знаешь его, он за всем следит.
– Где он?
– В рабочем кабинете папы.
Не тратя время на разговоры, я оставил сумку в комнате, спустился по широкой лестнице на первый этаж и направился в кабинет.
Лицезреть деда всегда была поразительно. Это было связано не только с его импозантным видом, но и разрушительный силой воздействия. В его присутствии мне хотелось втянуть голову в плечи. Словно маленькому школьнику, который что-то натворил.
– Александер, – официально поздоровался дед, словно кто-то представил нас на благотворительном мероприятии.
