Если бы здесь была Ада, то она, скорее всего, промыла бы мне мозги. Объяснила бы, насколько детской была такая идея, что нужно поступить по-другому.
Но здесь не было никого, кто мог бы помочь мне правильно выразить свою мысль. А мой страх был так велик, что казался мне огромной черной тенью, напоминающей тролля, который в детстве по ночам искал меня во тьме. Словно кошмар, который вырвал меня из сна в
Нужно было защитить себя. Нужно защитить сердце, пока оно еще не разбито.
Нельзя было позволять этому кошмару проникать в мою душу, потому что здесь было нечто большее, чем просто страх потерять Сандера. Раньше мне никогда не приходило это в голову, но Сандер рассказал о своем самом большом переживании. О каждом уязвимом месте, которое можно было бы использовать и оттолкнуть его достаточно далеко от меня, чтобы он никогда больше не приближался. Даже если я буду ненавидеть себя за это. До боли. Словно кровоточащая рана, которую мне за всю жизнь не удастся вылечить.
Но так нужно поступить.
Лучше так, чем бесконечная дыра, боль от полной потери.
Секунды шли, их проглатывали минуты. Стрелка и молчание тикали все быстрее, все неудержимее. Я припарковала Берту на краткосрочной парковке. Она была полна людей, но я не обращала на них внимания.
– Мы приехали, – наконец произнесла я, выключив двигатель. Кончики пальцев казались замерзшими и онемевшими.
– Ты не ответила на мой вопрос.
Я откинулась назад и посмотрела Сандеру прямо в глаза. От разрушенной надежды и справедливого беспокойства у меня перехватило дыхание.
– Хочешь знать правду? –
Его горло вздымалось и опускалось с каждым глотательным движением.
– Да, – он покачал головой. – Черт, нет. Нора, ты меня пугаешь…
– Я думала, что смогу игнорировать некоторые вещи, – просто сказала я, произнося слова все быстрее и горячее, словно от этого ложь станет лучше, идеальнее, ближе к правде. – Но, как бы то ни было, мне приходится постоянно думать об этом, и я… не знаю. –
– О чем ты? – В голосе Сандера зазвучал опасный оттенок, и я почувствовала, как ногти впиваются в ладони с такой силой, что я едва сдержала стон.
– Этот скандал. Он стоит между нами. –
– Значит, ты мне не веришь?
Я не ответила ему, потому что не могла заставить себя снова причинить ему боль. Мне было так жаль себя, как никогда прежде.
Но я кивнула. Моя голова двигалась словно подвешенная на невидимые ниточки, рот словно зашили.
– О, вау, – на лице Сандера было написано потрясение, красивые черты его лица исказились, словно кто-то применил неправильный фильтр. – В это… я не могу поверить. Нет.
В глазах читался немой призыв, но я не могла принять его из-за страха, стыда и паники. И тогда огни погасли. Просто так.
– Непостижимо, Нора. Ты могла с самого начала сказать мне, что это тебя не беспокоит. К чему это? От тебя я такого не ожидал. Ты была такой… убедительной. – Голос Сандера был подобен шепоту во время шторма, и мое сердце кружило в груди, как лезвие бритвы. – Честно. Я… я хотел… – Он покачал головой, прервался, словно слишком многим поделился. – Вот и все? Все? Ладно. Понятно… Я… Хорошо, Нора. Я все понял.
Во мне всколыхнулось сожаление, когда я заметила с какой категоричностью он смотрит на меня, как поднимает барьер, отрезая любое позитивное чувство.
Колеблясь, я протянула руку к Сандеру, однако в этот момент он отвернулся и тяжелым взмахом открыл дверь машины. Мой голос словно бы потух. Был стерт. Словно кто-то заставил меня замолчать, потому что я не могла произнести даже его имя, хотя хотела этого. Он выставил ноги из машины, внезапно показавшись маленьким, словно потеряв свое волшебство.
Мой нос чесался, кожа зудела, и я чувствовала, как на глаза наворачиваются слезы.
– Сандер, – наконец выдавила я слишком тихо, осознав, какую непоправимую ошибку допустила. Мне понадобилась целая вечность, чтобы отстегнуться, пальцы слишком сильно дрожали, путались, как мои нервы, и когда я наконец вышла из машины, он уже забрал сумку и ушел достаточно далеко.
– Сандер! Сандер, подожди! – звала я, но он не обернулся, даже не бросил на меня прощальный взгляд, который мог бы стать для меня последним шансом вернуть Сандера. Все исправить.
Что-то во мне разбилось, разлетелось на тысячи осколков.
И только спрятавшись за рулем, я осознала, что это было мое сердце. Сердце, которое я так хотела защитить.
Я чувствовал себя опустошенным.
Что-то во мне вопило от боли, но при этом я продолжал молчать. Ничего не говорил. Просто не мог. Мой разум пытался осмыслить то, что Нора только что-то произнесла.
Моей первой естественной реакцией был побег, поэтому я схватился за ручку двери и тяжело вывалился из машины, словно на мне висели тысячи грузиков. Целую секунду мне казалось, что сейчас последует прикосновение, рука, которая протянулась в мою сторону, но находил я лишь пустоту.
