Гитлер теперь обратился ко второму варианту и стал стремиться к уничтожению британских военно-воздушных сил и в случае необходимости к вторжению на Британские острова. Но он не пошел дальше вынашивания этой идеи. Наземные операции не являлись частью предвоенного операционного планирования, и от этого проекта отказались в силу недостаточного количества десантных плавучих средств и неспособности люфтваффе уничтожить Королевские военно-воздушные силы. К концу лета Германия вновь оказалась в положении, не слишком отличающемся от того, в котором она оказалась в ходе Первой мировой войны; добившись крупных успехов, она не смогла превратить их в окончательную победу.
Гитлер, конечно, имел великолепную возможность перейти к стратегической обороне — Великобритания была недостаточно сильна для того, чтобы бросить вызов германской армии в одиночку; для Америки вступление в войну было почти невозможно; Сталин же, как бы он ни носился с идеей военного вмешательства, в конце концов, нашел бы причины для ее отсрочки. Но ожидать, чтобы другие взяли на себя инициативу, противоречило натуре Гитлера. Поэтому у него закономерно возникла идея нападения на Советский Союз.
Еще в июле 1940 года Гитлер распорядился о подготовке предварительных штабных планов на советскую кампанию. Он сказал своим генералам, что, как только Советский Союз будет побежден, Япония сможет бросить все свои вооруженные силы против Америки, отвлекая внимание Вашингтона к Тихому океану. Изолированная Великобритания, лишившись надежд на американскую поддержку, будет вынуждена прекратить схватку: «Британия возлагает надежды на Россию и Соединенные Штаты, — верно подметил Гитлер. — Если возлагаемым на Россию надеждам не суждено будет сбыться, то Америка тоже окажется на обочине, поскольку ликвидация России значительно усилит мощь Японии на Дальнем Востоке…»[454] Гитлер, однако, еще не вполне был готов, чтобы отдать приказ о нападении. Сначала он попытается изучить возможность втянуть Советы в совместное нападение на Британскую империю и избавиться от британцев, прежде чем повернуть на Восток.
Сталин слишком хорошо понимал затруднительность своего положения. Разгром Франции обманул ожидания — которые Сталин разделял со всеми западными военными экспертами, — относительно того, что эта война могла бы стать такой же цепью длительных сражений на истощение, как это было в Первую мировую войну. Заветное желание Сталина о том, что Германия и западные демократии истощат себя до полной потери сил, испарилось. Если падет и Великобритания, то германская армия получит свободу маневра для броска на Восток, и у нее будет возможность воспользоваться всеми ресурсами Европы в соответствии с концепцией, разрекламированной Гитлером в «Майн кампф».
Сталин реагировал всегда почти стереотипно. Ни в один из моментов своей карьеры он не выказывал страха, даже когда не мог его не испытывать. Убежденный в том, что признание слабости могло бы побудить противника поднять ставки, он всегда пытался затуманить дилеммы стратегического выбора своей неуступчивостью. Если бы Гитлер попытался воспользоваться победой на Западе для оказания давления на Советский Союз, то Сталин сделал бы перспективу уступок с его стороны максимально непривлекательной и болезненной. Исключительно точный, как калькулятор, он не сумел, однако, должным образом принять в расчет невротический характер личности Гитлера и, отсюда, не предусмотрел возможности ответа Гитлера на брошенный ему вызов посредством войны на два фронта, каким бы опрометчивым ни был подобный курс.
Сталин предпочел стратегию двух направлений. Он торопился забрать остатки добычи, причитавшейся ему согласно секретному протоколу. В июне 1940 года, пока Гитлер еще был занят Францией, Сталин предъявил Румынии ультиматум с требованием уступить Бессарабию, а также пожелал забрать Северную Буковину. Последняя в секретном протоколе не фигурировала, и обладание ею давало возможность разместить советские войска вдоль всего протяжения румынской части Дуная. В том же месяце он включил прибалтийские государства в состав Советского Союза, вынудив их пойти на организацию бутафорских выборов, в которых приняло участие менее 20 процентов населения. А когда этот процесс завершился, Сталин вернул всю территорию, которую Россия потеряла в конце Первой мировой войны; тем самым союзники заплатили последний взнос в счет штрафа за исключение как Германии, так и Советского Союза из участия в мирной конференции 1919 года.
