В 1939 году политическое и военное планирование вновь разошлись, но на этот раз по совершенно противоположным причинам. Западные державы имели перед собой вполне разумную и высокоморальную политическую цель — остановить Гитлера. Но они так и не сумели разработать военную стратегию для достижения этой цели. В 1914 году стратеги были слишком безрассудными; в 1939 году они были чересчур скромными. В 1914 году военные всех стран рвались к войне; в 1939 году у них было так много дурных предчувствий (даже в Германии), что они полностью передоверились в суждениях политическим лидерам. В 1914 году имела место стратегия, но не было политики; в 1939 году имелась политика, но не было стратегии.
Россия сыграла решающую роль в развязывании обеих войн. В 1914 году Россия способствовала началу войны, жестко придерживаясь союзнических обязательств по отношению к Сербии и следуя негибкому мобилизационному плану; в 1939 году, когда Сталин избавил Гитлера от страха войны на два фронта, он, должно быть, знал, что делает всеобщую войну неизбежной. В 1914 году Россия пошла на конфликт, чтобы сохранить честь; в 1939 году она поддержала войну, чтобы урвать свою долю из завоеваний Гитлера.
Германия, однако, вела себя совершенно одинаково перед началом обеих мировых войн — нетерпеливо и недальновидно. В 1914 году она прибегла к силе оружия, чтобы сломать союз, который, в отсутствие вызывающего поведения со стороны Германии, сам бы не сохранился; в 1939 году она не пожелала подождать неизбежного превращения в авторитетнейшую нацию Европы. И это потребовало бы прямо противоположного той стратегии, которой придерживался Гитлер, — некоего периода передышки, чтобы дошли до сознания постмюнхенские геополитические реалии. В 1914 году эмоциональная неуравновешенность германского императора и отсутствие у него ясной концепции национального интереса не позволили ему выждать; в 1939 году гениальный психопат, преисполненный решимости развязать войну, на пике своих физических сил, отбросил в сторону все рациональные расчеты. Бессмысленность решения Германии начать войну в обоих случаях доказывается тем фактом, что, несмотря на два сокрушительных поражения и утрату примерно трети территории, имевшейся перед Первой мировой войной, Германия остается самой сильной и, возможно, наиболее влиятельной нацией Европы.
Что же касается Советского Союза в 1939 году, то он тогда был слабо подготовлен к ожидаемой борьбе. И тем не менее к концу Второй мировой войны он уже считался глобальной сверхдержавой. Как это сделал Ришелье в XVII веке, так и Сталин в XX веке воспользовался преимуществами раздробленности Центральной Европы. Восхождение Соединенных Штатов к статусу сверхдержавы было предопределено их индустриальной мощью. Советское доминирование имело в своей основе безжалостное манипулирование на устроенных Сталиным торгах.
Вплоть до 1941 года Гитлер и Сталин преследовали нетрадиционные цели при помощи традиционных средств. Сталин ждал наступления того дня, когда коммунистическим миром можно будет управлять из Кремля. Гитлер обрисовал свое сумасшедшее видение расово-чистой империи, управляемой немецкой «расой господ», как это описано в его книге «Майн кампф». Вряд ли можно себе представить два еще более революционных представления о будущем. И все же средства, примененные и Гитлером, и Сталиным, кульминацией которых явился пакт 1939 года, вполне могли быть заимствованы из трактата XVIII века на тему искусства государственного управления. На определенном уровне нацистско-советский пакт был повторением раздела Польши, осуществленного Фридрихом Великим, Екатериной Великой и императрицей Марией-Терезией в 1772 году. Однако, в отличие от этих трех монархов, Гитлер и Сталин были идеологическими противниками. На некоторое время их общий национальный интерес, заключавшийся в смерти Польши, оказался выше идеологических разногласий. Но как только пакт в конечном счете развалился в 1941 году, разразилась величайшая сухопутная война за всю историю человечества, по существу, по воле одного человека. Без малейшей иронии, но это факт, что XX век — век всеобщего волеизъявления и обезличенных сил — был выкован таким небольшим числом персон, а его величайшую катастрофу можно было бы избежать устранением какого-то одного лица.
