Словно в классической трагедии, где героя в его судьбе незаметно, шаг за шагом влекут, казалось бы, незначительные события, вступление администрации Кеннеди во Вьетнам произошло путем кризиса, от которого были избавлены ее предшественники, — по поводу будущего Лаоса. Мало можно найти народов, которые в меньшей степени заслужили бы выпавшие на их долю страдания, чем добрые, миролюбивые лаосцы. Зажатые между неприступными горными хребтами, обращенными к Вьетнаму, и широкой рекой Меконг, означающей границу с Таиландом, народы Лаоса хотели от своего воинственного соседа только, чтобы их оставили в покое. Но именно на это их желание Северный Вьетнам никогда не соглашался. Как только Ханой начал партизанскую войну в Южном Вьетнаме в 1959 году, его давление на Лаос неизбежно усилилось. Если бы Ханой попытался переправлять партизанские силы на Юг через вьетнамскую территорию, ему пришлось бы проникать сквозь так называемую демилитаризованную зону, разделяющую Вьетнам демаркационную линию, которая распростерлась примерно на 65 километров вдоль 17-й параллели. Это расстояние могла наглухо запечатать армия Южного Вьетнама при американском содействии. Другим вариантом стало бы одно лишь непосредственное военное нападение через 17-ю параллель силами регулярной армии, что наверняка повлекло бы за собой вмешательство Америки и, возможно, СЕАТО, — идти на подобный риск Ханой не желал вплоть до 1972 года, то есть ближе к концу вьетнамской войны.
Путем хладнокровных логических построений, характеризовавших коммунистическую стратегию на протяжении всей войны, Ханой пришел к выводу, что проникновение в Южный Вьетнам через нейтральные Лаос и Камбоджу повлечет за собой меньшие международные санкции, чем прямой прорыв через 17-ю параллель. Несмотря на то что нейтралитет Лаоса и Камбоджи был гарантирован Женевскими соглашениями 1954 года и подкреплен договором об образовании СЕАТО, Ханой твердо придерживался принятого им решения. По существу, Ханой аннексировал узкую полосу суверенного Лаоса и организовал как на этой территории, так и в Камбодже базы, не встретив значительного противодействия со стороны мирового сообщества. В действительности то, что стали выдавать за мировое общественное мнение, совпадало с безумными объяснениями Ханоя: именно попытки Америки и Южного Вьетнама разорвать широкую сеть проникновения через нейтральную территорию стали осуждать как «расширение» масштабов войны.
Длинная узкая полоса лаосской земли обеспечивала северовьетнамцев маршрутами доступа под прикрытием джунглей на протяжении более 1000 километров южновьетнамской границы с Лаосом и Камбоджей. Свыше 6000 северовьетнамских солдат вошли в Лаос в 1959 году под предлогом оказания поддержки коммунистическому движению Патет-Лао (Единому национальному фронту Лаоса), навязанному Ханоем после подписания Женевских соглашений 1954 года в северовосточных провинциях вдоль вьетнамской границы.
Как человек военный, Эйзенхауэр понимал, что защита Южного Вьетнама должна начинаться с Лаоса. Он со всей очевидностью рассказал Кеннеди во время передачи дел, что был готов осуществить интервенцию в Лаосе, если надо, то в одностороннем порядке. Первое заявление Кеннеди по Лаосу не противоречило рекомендациям Эйзенхауэра. На пресс-конференции 23 марта 1961 года он предостерегал: «Безопасность всей Юго-Восточной Азии окажется под угрозой, если Лаос лишится статуса независимого нейтрального государства. Его собственная безопасность зависит от безопасности всех нас — в его подлинном нейтралитете, который должны соблюдать все»[929]. И тем не менее, когда Кеннеди через пять дней после этого представлял свою новую политику по вопросам обороны, то настаивал на том, что «фундаментальные проблемы, стоящие перед миром сегодня, не поддаются военному решению»[930]. Хотя это заявление не совсем противоречило решимости защищать Лаос, оно все-таки не было громким призывом к военным действиям. У Ханоя никогда не было никаких иллюзий по поводу ведущейся войны, и он был готов использовать все имеющиеся в его распоряжении средства, чтобы эту войну выиграть. Кеннеди же был более неоднозначным. Он надеялся, что ему удастся сдерживать коммунистов в основном политическими средствами и при помощи компромисса, если это вообще возможно.
В апреле 1961 года, потрясенный неудачей высадки в Заливе Свиней, Кеннеди принял решение не прибегать к интервенции, а вместо этого положиться на переговоры как средство подкрепления нейтралитета Лаоса. Стоило угрозе американского вмешательства исчезнуть, как на переговорах по нейтралитету обязательно должна была возобладать мертвая хватка Ханоя. По правде говоря, Ханой вторично предавал нейтралитет Лаоса, взяв на себя обязательство уважать его на Женевской конференции 1954 года.
