Это суждение было верным. И тем не менее ключевой вопрос заключался в том, до какой степени эти условия сложились в результате несостоятельности правительства, наличия культурной пропасти между Вьетнамом и Америкой или из-за разрушительных набегов партизан. Отношения между администрацией Кеннеди и Нго Динь Зьемом ухудшались в течение всего 1963 года. СМИ, славшие информацию из Сайгона, до того всецело поддерживавшие американскую вовлеченность в Индокитае, становились враждебными. Критические замечания не касались целей Америки, как это будет позднее, но ставили под сомнение возможность возникновения демократического некоммунистического Южного Вьетнама при наличии во главе него столь репрессивного лидера, как Нго Динь Зьем. Нго даже стали подозревать в поисках компромисса с Ханоем — того самого курса, за отказ от которого подвергнется осуждению следующий южновьетнамский президент Нгуен Ван Тхиеу.
Окончательный разрыв с Сайгоном был вызван конфликтом между южновьетнамскими буддистами и Нго Динь Зьемом, правительство которого издало распоряжение, запрещающее публичное использование собственных флагов сектам, религиозным группам или политическим партиям. Выполняя приказ, войска обстреляли буддийскую демонстрацию протеста, убив несколько человек в Хюэ 8 мая 1963 года. У протестующих были реальные поводы для жалоб, вскоре подхваченные международными средствами массовой информации, — хотя отсутствие демократии в их число не входило. Буддисты, столь же авторитарные, как и Нго Динь Зьем, отказались назвать условия, на которые должен был бы согласиться Нго, будь у него к этому склонность. В конечном счете, вопрос стоял не столько о демократии, сколько о власти. Парализованное партизанской войной и недостатками собственной деятельности, правительство Нго Динь Зьема на уступки пойти отказалось. Вашингтон многократно усилил давление на Нго Динь Зьема, чтобы заставить его пойти на это, и настаивал на отстранении от власти его брата, Нго Динь Ню, стоявшего во главе сил безопасности. Нго Динь Зьем воспринял этот демарш как силовые игры, имеющие целью отдать его во власть его врагам. Окончательный разрыв произошел 21 августа, когда агенты Нго Динь Ню произвели налет на ряд пагод и арестовали 1400 монахов.
24 августа вновь прибывший посол Генри Кэбот Лодж получил инструкции потребовать от Нго Динь Зьема устранения Нго Динь Ню и передать ему предупреждение, что в случае отказа Соединенные Штаты «должны будут оказаться перед лицом невозможности сохранения у власти самого Нго Динь Зьема»[944]. Сайгонских военных руководителей следовало официально предупредить, что будущая американская помощь зависит от устранения Нго Динь Ню с поста, а вьетнамские собеседники Лоджа поняли это так, что Нго Динь Зьема следует свергнуть. Кеннеди и Макнамара постоянно повторяли публично, по существу, одни и те же требования. А чтобы генералы поняли намек лучше, им сообщили, что Соединенные Штаты обеспечат их «прямой поддержкой в течение любого переходного периода на случай выхода из строя механизма центрального правительства»[945]. Южновьетнамским генералам понадобилось почти два месяца, чтобы собрать всю свою отвагу и начать действовать в ответ на подталкивания своих настойчивых союзников. Наконец, 1 ноября они свергли Нго Динь Зьема, убив его и Нго Динь Ню в ходе переворота.
Поощряя свержение Нго Динь Зьема, Америка прочно закрепила свою вовлеченность во Вьетнаме. Любая революционная война, в конечном счете, затрагивает легитимность правительства; подрыв законной власти является основной целью партизан. Свержение Нго Динь Зьема оказалось бесплатным одолжением Ханою. Следствием феодального характера системы управления при Нго Динь Зьеме явилось то, что устранение Нго повлияло на все звенья гражданской администрации вплоть до уровня отдельной деревни. Структуру власти следовало восстанавливать снизу доверху. А история учит железному закону революций: чем более всеохватный характер носит устранение существующей власти, тем больше ее преемники должны полагаться на голую силу в целях самоутверждения. Поскольку, в конце концов, легитимность включает в себя признание власти без принуждения, а отсутствие легитимности превращает любое соперничество в силовой поединок. До совершения переворота существовала, хотя бы чисто теоретически, возможность того, что Америка откажется от непосредственного участия в военных операциях, во многом так, как это сделал Эйзенхауэр, когда остановился у опасной грани десятилетие назад в связи с Дьенбьенфу. А поскольку оправданием переворота явилось требование обеспечения более эффективного ведения войны, уход теперь уже исключался как политический вариант.
