Базовой стратегией, лежащей в основе ледяной холодности Ле Дык Тхо во время переговоров, было желание довести до нашего сведения, что время работает на него, поскольку он в состоянии использовать внутренний раскол Америки себе на благо. В ходе первых раундов встреч в период с февраля по апрель 1970 года он отверг прекращение огня, 15-месячный график вывода войск[978], деэскалацию боевых действий и обеспечение нейтралитета Камбоджи. (Довольно интересно, что в весьма подробном перечне жалоб Ле Дык Тхо ни разу не упомянул «тайные» бомбардировки схронов на территории Камбоджи.)
Во время второго раунда переговоров, с мая по июль 1971 года, Ле Дык Тхо дошел до небывалого уровня цинизма. На открытом заседании ФНО предложил план из семи пунктов. Ле Дык Тхо на закрытых переговорах предложил несколько отличную от этого плана и более конкретную схему из девяти пунктов, специально подчеркнув, что именно она послужит основой для настоящих переговоров. В то же время представители коммунистов требовали ответа на публично объявленный план из семи пунктов, и администрация Никсона оказалась под обстрелом в связи с тем, что не отвечает на предложение, по поводу которого сами вьетнамские участники переговоров ясно заявили, что обсуждать его не собираются. Эта шарада продолжалась до тех пор, пока Никсон публично не разоблачил этот маневр, после чего Ханой обнародовал состоящее из двух пунктов «развитие» состоявшего из семи пунктов плана. Это вызвало очередную волну общественного давления на Никсона. После окончания переговоров я спросил Ле Дык Тхо, что именно развивали эти два пункта. «Ничего», — ответил тот с улыбкой.
Во время третьего раунда переговоров, проходившего с августа 1972 года по январь 1973 года, произошел прорыв. 8 октября Ле Дык Тхо отказался от стандартного требования к Америке свергнуть сайгонское правительство и согласился на прекращение огня. С этого момента дело стало быстро двигаться к завершению. Ле Дык Тхо продемонстрировал, что он так же изобретателен в поиске решений, как был непреклонен в период жесткого противостояния. Он даже изменил содержание вступительной речи, которая, не будучи короче тех, что звучали прежде, превратилась в проповедь, нацеленную на прогресс. Однако он не позволил, чтобы начало серьезных переговоров ограничивало его склонность к тому, чтобы выглядеть противным. Каждое утро он, как начало новой молитвы, произносил одну и ту же фразу: «Вы делаете большое усилие, и мы сделаем большое усилие». Однажды утром он опустил прилагательное, заявив, что Америке следует сделать «большое усилие», на которое будет отвечено просто «усилием». Для того чтобы нарушить монотонность этой речи, я обратил внимание Ле Дык Тхо на отсутствие определения. «Рад, что вы это заметили, — сказал мой невозмутимый собеседник. — Ведь вчера мы сделали большое усилие, а вы сделали просто усилие. Так что сегодня мы поступим наоборот: вам следует сделать большое усилие, мы же сделаем просто усилие».
Беда отчасти заключалась в том, что Ле Дык Тхо преследовал только одну цель, в то время как Америка, будучи сверхдержавой, должна была иметь множество. Ле Дык Тхо хотел завершить свою карьеру революционера победой; Америка же должна была находить равновесие между соображениями внутреннего и международного порядка, между проблемами будущего Вьетнама и сохранением глобальной роли Америки. Ле Дык Тхо обращался с американской психикой, как опытный хирург мог бы оперировать своего пациента; администрация Никсона была обязана сражаться на таком множестве фронтов, что ей весьма редко предоставлялась возможность вести наступательную дипломатию.
И действительно, с самого начала и в течение всего времени проведения переговоров администрация Никсона вынуждена была тратить огромное количество энергии, чтобы отбивать нападки, ставившие под сомнение ее добрые намерения. Несмотря на множество односторонних, не встретивших взаимности жестов, совершенных Никсоном в адрес Ханоя, президент почти сразу же после вступления в должность стал подвергаться критике по поводу того, что он недостаточно предан делу мира. К сентябрю 1969 года Соединенные Штаты предложили участие ФНО в политическом процессе и смешанных избирательных комиссиях, вывели 10 процентов своих вооруженных сил и согласились на полный вывод остальных после урегулирования, — не получив в ответ на эти уступки ничего, кроме бесконечных повторений коммунистами стандартных заученных текстов с требованием одностороннего ухода и свержения сайгонского правительства.
