С подписанием Парижских соглашений мучения не закончились. Не успела война завершиться, как начались споры по поводу права Америки силой обеспечивать выполнение соглашения. Не было ни одного из высших деятелей администрации Никсона, кто не сомневался бы в ненадежности заключенного соглашения. Мы дошли до предела возможных уступок, как Никсон всегда обещал сделать. А домашние беспорядки не оставляли администрации пространства для маневра.
Тем не менее Никсон и я, наряду со многими высшими должностными лицами администрации, полагали, что военные и экономические условия соглашения дадут возможность Южному Вьетнаму противостоять ожидаемому нажиму со стороны Севера, при условии, что Северный Вьетнам будет выполнять ту часть соглашения, которая запрещала возобновление проникновения. Никсон, однако, всегда отдавал себе отчет в том, что нарушения вполне возможны, причем такого масштаба, которые нельзя будет ни сдержать, ни оказать им сопротивление без американской поддержки. Он был готов способствовать тому, чтобы Вьетнам присоединился к международному сообществу по программе экономического содействия. Но если все усилия ни к чему не приведут, то никогда не исключалась возможность использования воздушных сил для обеспечения выполнения соглашения ни в умах представителей администрации Никсона, ни в публичных заявлениях с ее стороны.
Когда настал конец войны, администрация, скрипя зубами, приготовилась к пробе сил, которая, исходя из опыта, вполне могла случиться во время претворения соглашения в жизнь. Мы считали само собой разумеющимся, что у нас есть право — а фактически обязанность — отстаивать соглашение, ради которого погибли 50 тысяч американцев. В противном случае
Повторилась привычная схема предшествующих пяти лет. Возможно, ничем не запятнанный, только что переизбранный президент мог бы настоять на периодических решительных мерах военного характера, необходимых для реализации соглашения. Но дело «Уотергейта» уже подтачивало систему президентства, не оставалось ни малейшей возможности для таких действий. Даже когда тысячи северовьетнамских грузовиков двигались по «тропе Хо Ши Мина», почти 50 тысяч северовьетнамских военнослужащих проникали во Вьетнам, а Ханой саботировал передачу должным образом сведений о пропавших без вести американцах — все это было грубым нарушением соглашения, — противники политики, приведшей к заключению соглашения, настаивали на том, что Никсон не обладает полномочиями по принудительному обеспечению претворения этого соглашения в жизнь, как бы серьезно оно ни нарушалось. Они относились к соглашению, как будто это был односторонний уход, на котором они всегда настаивали. В июне 1973 года конгресс отказал в дальнейшем финансировании «прямой или косвенной поддержки боевых действий вооруженных сил Соединенных Штатов непосредственно или в связи с Камбоджей, Лаосом, Северным Вьетнамом и Южным Вьетнамом» после 15 августа, включая воздушную разведку[989]. В июле 1973 года стало ясно, что у программы экономического содействия Северному Вьетнаму поддержки в конгрессе нет.
Мирное соглашение не могло претвориться в жизнь само собой, как, впрочем, и ни одно такого рода соглашение. Северный Вьетнам по-прежнему нацеливался на объединение Вьетнама под его руководством, и клочок бумаги, подписанный в Париже, не в состоянии был повлиять на долговременные цели Ханоя. Парижские соглашения выводили Соединенные Штаты из непосредственного участия в военном конфликте во Вьетнаме, но отпущенный Южному Вьетнаму шанс зависел от американской поддержки. Конгресс обязан был решать, стоит ли продолжать проводить в Индокитае политику в рамках стратегии сдерживания уже после ухода американских войск. И он отклонил это решение.
