Во всяком случае, Америка заплатила за свою авантюру во Вьетнаме такую цену, которая была несоизмерима с любыми мыслимыми выгодами. Совершенно ясно, что такая крупная ставка на достижение весьма туманно очерченных целей была ошибочной. Америка оказалась вовлеченной в войну в первую очередь потому, что буквально применила постулаты своей удачной европейской политики к региону с совершенно иной политической и социально-экономической ситуацией. Вильсонианский идеализм исключал необходимость учета культурных различий, в то время как теория коллективной безопасности утверждала, что поскольку безопасность неделима, то вся ткань единого международного порядка распустится, если выдернется хотя бы одна нить из нее.
Будучи слишком идеалистичной, чтобы строить собственную политику, исходя из национального интереса, и слишком зацикленной на требованиях, предъявляемых войной всеобщего характера к стратегической доктрине, Америка оказалась не в состоянии справиться с незнакомой стратегической проблемой, в которой переплелись политические и военные цели. Пропитанная верой в универсальную привлекательность собственных ценностей, Америка во многом недооценила препятствия, стоящие на пути демократизации общества, сформированного конфуцианством, и среди народа, который сражался за политическое самосознание, находясь в эпицентре удара внешних сил.
Возможно, наиболее существенным и уж точно наиболее болезненным результатом войны во Вьетнаме было выпадение костяшки домино в деле сплочения американского общества. Американский идеализм внушил как официальным лицам, так и их критикам ложное представление о том, что вьетнамское общество может быть относительно легко и быстро преобразовано в демократию американского типа. Когда столь оптимистический проект рухнул и стало очевидно, что Вьетнам от демократии весьма далек, разочарование было неизбежным. Существовало еще одно столь же непонятное представление о сущности военной проблемы. В отсутствие критериев для суждения официальные лица часто страдали непониманием этих вопросов и потому зачастую неверно их формулировали. Но когда эти официальные лица утверждали, что, дескать, видят свет в конце тоннеля, то большинству из них и вправду так казалось. Как бы ни расходились с реальностью их оценки, обманывали они в первую очередь самих себя.
Как это всегда бывает, вопросы, которые доходят до политиков высшего уровня, неизменно являются весьма сложными; простые, не вызывающие споров вопросы решаются на более низких уровнях государственного управления посредством консенсуса. И тем не менее, как только решение принято, политический деятель, независимо от степени охватывающего его лично сомнения, целиком и полностью обязан этому решению следовать; и потому внешняя видимость уверенности, с которой преподносится это решение, часто бывает обманчивой. Более того, эти ложные впечатления зачастую усугубляются вечной тенденцией бюрократов приукрасить собственные достижения.
Вывести на свет преднамеренные искажения сути дела со стороны исполнительной ветви нашей власти является критически важной функцией средств массовой информации и конгресса. Не существует оправданий для заведомых искажений. Но имеются весьма слабые основания для утверждения о том, что базовые вопросы во Вьетнаме пострадали от так называемого общественного скепсиса. Америка ворвалась во Вьетнам на всех парах с развернутыми флагами, никто ее туда не проводил с заднего хода. Конгресс был в курсе степени вовлеченности Америки и годами голосовал за необходимые ассигнования. Возможно, само стремление уберечь новую нацию от захвата ее коммунистами и выглядит наивно, но это не должно было привести к нападкам на фундаментальные ценности Америки, которые стали такой главной темой общенациональных дебатов.
Эти резкие противоречия продолжают создавать сумятицу в вопросе о том, что же на самом деле произошло в Индокитае, тем самым создавая интеллектуальный вакуум в отношении периода свыше двух десятилетий, на который пришлась деятельность четырех администраций от обеих политических партий. Америка только тогда выздоровеет от Вьетнама, когда начнет извлекать уроки из этого сурового испытания для обеих партий.
Во-первых, прежде чем Соединенные Штаты примут на себя обязательство принять участие в боевых действиях, они должны получить четкое представление о характере угрозы, с которой придется столкнуться, и о целях, которые они реально могут достичь. Они должны иметь ясную военную стратегию и однозначное определение того, что является успешным политическим результатом.
Во-вторых, когда Америка принимает на себя обязательство участвовать в военных действиях, альтернативы победе не существует, как наставлял генерал Дуглас Макартур. Сомнения нельзя рассеять нерешительными действиями; продолжительный застой подтачивает стойкость и, следовательно, ослабляет волю американского народа. Все это требует тщательной разработки политических целей и военной стратегии, необходимой для их достижения, еще до принятия решения вступить в войну.
