Наиболее фундаментальным вызовом Рейгана Советскому Союзу оказалось наращивание вооружений. Во всех своих избирательных кампаниях Рейган высказывал сожаление по поводу недостаточности американских оборонных усилий и предупреждал о надвигающемся советском превосходстве. Сегодня мы знаем, что эти страхи отражали чрезмерно упрощенный подход к оценке природы военного превосходства в ядерный век. Но независимо от точности оценки Рейгана советской военной угрозы ею удалось мобилизовать и привлечь на свою сторону консервативные круги избирателей в гораздо большей степени, чем взываниями Никсона к геополитическим опасностям.
До начала деятельности администрации Рейгана стандартным аргументом радикального осуждения политики холодной войны являлся тот довод, что наращивание вооружений было бессмысленно, поскольку Советы всегда и на любом уровне сравняются с американскими усилиями. Это оказалось еще более неточным, чем предсказание неминуемого советского превосходства. Масштаб и темпы американского наращивания вооружений при Рейгане вновь усилили все сомнения, уже одолевавшие умы советского руководства в результате катастроф в Афганистане и Африке, в отношении их возможности выдержать гонку вооружений в экономическом плане и — что важнее всего — смогут ли они ее обеспечить в технологическом плане.
Рейган вернулся к таким системам вооружений, отвергнутым администрацией Картера, как бомбардировщик В-1, и начал развертывание ракет MX, первых за десятилетие новых межконтинентальных ракет наземного базирования. Два стратегических решения способствовали больше всего окончанию холодной войны: развертывание силами НАТО американских ракет средней дальности в Европе и принятие Америкой на себя обязательств по разработке системы стратегической оборонной инициативы (СОИ).
Решение НАТО о развертывании ракет среднего радиуса действия (дальностью порядка 2400 километров) в Европе относится еще ко временам администрации Картера. Его целью было смягчить недовольство западногерманского канцлера Гельмута Шмидта в связи с односторонним отказом Америки от так называемой нейтронной бомбы, — предназначенной для того, чтобы сделать ядерную войну менее разрушительной, — которую Шмидт поддерживал несмотря на оппозицию со стороны собственной социал-демократической партии. Фактически оружие среднего радиуса действия (частично баллистические ракеты, частично запускаемые с земли крылатые ракеты) были предназначены для решения военной проблемы иного характера — противостояния в свете значительного количества новых советских ракет (СС-20), способных достичь любой европейской цели из глубины советской территории.
По сути, доводы в пользу оружия среднего радиуса действия были политическими, а не стратегическими и вытекали из тех же самых озабоченностей, которые 20 лет назад породили дебаты между союзниками по вопросам стратегии; на этот раз, однако, Америка старалась развеять страхи Европы. Прямо говоря, вопрос вновь стоял о том, может ли Западная Европа рассчитывать на ядерное оружие Соединенных Штатов в деле отражения советского нападения, имеющего своей целью Европу. Если бы европейские союзники Америки действительно верили в ее готовность прибегнуть к ядерному возмездию при помощи оружия, расположенного в континентальной части Соединенных Штатов, или морского базирования, новые ракеты на европейской земле были бы не нужны. Но решимость Америки поступать подобным образом как раз и ставилась европейскими лидерами под сомнение. Со своей стороны американские руководители имели собственные причины реакции на опасения европейцев. Это являлось частью стратегии гибкого реагирования, что давало возможность избирать промежуточные варианты между войной всеобщего характера, нацеленной на Америку, и согласием с советским ядерным шантажом.
