Джэнсон хладнокровно окинул взглядом стройную женскую фигуру. Округлые формы груди и бедер скрадывались по-мужски накачанными мышцами; Джессику можно было даже назвать по-своему красивой. Он знал, на что она способна, — ему были известны из первых рук ее поразительная меткость, необычайная сила и ловкость, быстрый и проницательный ум. Она была создана для того, чтобы убивать, и ее ничто не остановит.
— Наши ребята на огневой позиции или прохлаждаются в консульстве? — Джесси говорила тихо, но в ее голосе звучал жар, задиристость. — Господи! Этому нет оправданий. Мы выставляем себя на посмешище. Черт, правильно говорят: если хочешь, чтобы дело было сделано как надо, делай его сам. Только сейчас я поняла истинный смысл этих слов. Что произошло с нашим отрядом?
Еще одна безжизненная, неодухотворенная пуля разнесет вдребезги еще один череп, и еще одна жизнь оборвется, сотрется, превратится в гниющие органические остатки, из которых состояла. Это не движение вперед, а как раз обратное. Джэнсон вспомнил Тео и остальных, убитых — во имя чего? Да, отчасти переполнившая его ярость была направлена на него самого. И что с того? Эта женщина умрет — умрет в высокогорном коттедже стоимостью пять миллионов долларов, в Альпийской Ломбардии, в стране, где не бывала до этого ни разу в жизни. Она умрет у него на руках, и это будет мгновение высшей интимной близости.
—
Она лгала.
Лгала
Убрав пистолет в кобуру, Джэнсон ощутил прилив облегчения, от которого у него едва не закружилась голова. Его удивила и озадачила сила этого чувства. Джесси попросили сказать, где он находится, и она солгала, выгораживая его. Окончательно определившись, на чьей она стороне.
— Нет, — продолжала Джесси, — никому не говори, что я тебе звонила. Пусть этот разговор останется между нами, хорошо? Только я и ты, котик. Нет, можешь приписать всю заслугу себе, я ничего не имею против. Передай начальству, я ничего не знаю, валяюсь в коме где-то в Нидерландах, и голландская медицина оплачивает дорогое лечение, потому что у меня нет при себе никаких документов. Передай все это, и, уверяю тебя, никто и пальцем не пошевелит, чтобы поскорее вернуть меня в Штаты.
Отключив телефон, она обернулась и вздрогнула, увидев стоящего в дверях Джэнсона.
— Кто такой котик? — скучающим голосом спросил он.
— Пошел ты к черту! — взорвалась Джесси. — Ты за мной шпионил? Знаменитый Пол Джэнсон превратился в старую бабку, подсматривающую за своими соседями?
— Я спустился, чтобы выпить молока, — сказал Джэнсон.
— Мать твою! — в сердцах выругалась она, заливаясь краской — Это толстозадая канцелярская крыса из Госдепа, управление анализа и исследований. Но парень неплохой. По-моему, я ему нравлюсь, поскольку всякий раз, когда я рядом, его язык вылетает изо рта, словно Майкл Джордан, выполняющий подбор мяча под сеткой. Ты удивлен? Но гораздо удивительнее то, что он рассказал мне о Пуме.
— О Пуме?
— Кодовое имя Петера Новака. И, опережая твой вопрос, ты у нас Сокол. Так вот, меня очень беспокоит информация насчет Пумы. Получается, мое начальство считает, что он жив.
— Ему что, нужен некролог в «Нью-Йорк таймс»?
— Версия такова, что ты взял деньги, чтобы организовать его смерть. Но потерпел неудачу.
— Он погиб у меня на глазах, — печально покачал головой Джэнсон. — Господи, как бы мне хотелось, чтобы это было не так. Я даже передать тебе не могу.
— Ого, — сказала Джесси. — Ты что, хочешь приписать себе его смерть?
— Боюсь, или твой знакомый вешал тебе лапшу на уши, или, что вероятнее, он просто ничего не знает. — Джэнсон закатил глаза. — Вот на что тратятся деньги налогоплательщиков.
— Он упомянул о том, что сегодня в новостях Си-эн-эн был сюжет о Новаке. Здесь принимается Си-эн-эн? Наверняка еще повторяются утренние «Заголовки».
Включив телевизор с огромным плоским экраном, Джесси отыскала канал Си-эн-эн. Найдя чистую кассету, она подключила видеомагнитофон и включила запись.
