Джэнсон запутался в собственных мечущихся мыслях.
Джэнсон вернулся в потертое кожаное кресло у камина. Подойдя к нему сзади, Джесси принялась растирать его ноющие плечи.
— Не хочу подливать масла в огонь, — сказала она, — но если мы собираемся выяснить, что происходит вокруг, нам нужно срочно убираться отсюда. Как ты думаешь, много ли потребуется времени Кон-Оп на то, чтобы нас найти? В их распоряжении вся информация. Поверь мне, специалисты работают круглосуточно, пытаясь установить твою машину, другие возможные средства передвижения и все прочее. Судя по тому, что сообщил мой знакомый, пока что у них нет ничего конкретного — сообщения о том, что тебя якобы видели в самых разных местах. Но скоро обязательно появится что-то серьезное. Сейчас ребята перетрясают всех твоих знакомых в Европе, хватаются за тысячи запутанных концов, просматривают видеозаписи с постов на автомагистралях и пограничных пунктов. Обычное киберкриминалистическое дерьмо. И рано или поздно кто-то выйдет на ниточку, ведущую сюда.
Она права. Джэнсон вспомнил девиз великого гуманиста: «Sok kisci sokra megy». Венгерская народная мудрость. А его собственные маленькие усилия сложатся в крупный результат? Он подумал о словах Филдинга: «В Венгрии до сих пор можно встретить его самых восторженных почитателей и самых беспощадных врагов». И о замечании Марты Ланг: «Плохо это или хорошо, именно Венгрия сделала его таким, какой он есть. А Петер не из тех, кто забывает свои долги».
Венгрия сделала его таким, какой он есть.
Каким именно?
Венгрия сделала его таким, какой он есть. Значит, именно туда должен направиться Джэнсон.
Только так у него появится возможность познакомиться с заклятыми врагами Петера Новака — с теми, кто знает его дольше всех и, возможно, лучше всех.
— Ты похож на человека, только что принявшего важное решение, — чуть ли не робея, заметила Джесси.
Джэнсон кивнул.
— А ты?
— Что ты хочешь спросить?
— Я думал о том, каким будет мой следующий шаг. А твой? Ты вернешься в Кон-Оп?
— А ты как думаешь?
— Не отвечай вопросом на вопрос.
— Хорошо, разложу все по полочкам. Я докладываю о случившемся руководителю операции, и меня отстраняют от оперативной работы по крайней мере на год, а то и на больший срок. И все это время со мной будут проводить длительные «беседы». Я знаю наши порядки. Вот что ждет меня впереди, и не пытайся убедить меня в обратном. Но это еще не самое главное. Главное заключается в том, что я не представляю себе, как смогу вернуться в мир, не зная, кому можно верить, а кому нет. Понимаешь, я знаю слишком много и в то же время недостаточно; и по этим причинам я не могу вернуться назад. Мне остается идти только вперед. Лишь так я смогу жить с чистой совестью.
— Жить с чистой совестью? Ты существенно уменьшаешь шансы остаться в живых, болтаясь рядом со мной. Тебе это хорошо известно. Я тебе уже
— Слушай, все имеет свою цену, — тихо промолвила Джесси. — Если ты мне позволишь, я поеду вместе с тобой. Если нет, я из кожи вон вылезу, стараясь тебя выследить.
— Ты даже не знаешь, куда я собираюсь направиться.
— Милок, это не имеет никакого значения. — Джесси потянулась, разминая свое стройное, упругое тело. — Так куда ты собираешься направиться?
Джэнсон мялся всего одно мгновение.
— В Венгрию. Туда, где все началось.
— Туда, где все началось, — тихо повторила она. Джэнсон встал.
— Если хочешь идти со мной — иди. Но помни, попытаешься связаться со своими дружками из Кон-Оп — можешь считать себя трупом. Раз ты садишься в поезд, ты должна выполнять дорожные правила. А правила эти устанавливаю я. В противном случае...
— Лады, — остановила его Джесси. — Хватит бурить, ты уже наткнулся на нефть.
Джэнсон окинул ее холодным взглядом с ног до головы, оценивая Джесси как оперативного работника. Если честно, ему действительно не обойтись без напарника. Никто не может сказать, что ждет их впереди. Если Джесси будет действовать хотя бы вполовину также эффективно, как действовала против него, сражаясь теперь на его стороне, это будет серьезным козырем.
До того как лечь спать, ему предстояло сделать много телефонных звонков, воскресить старые легенды, подготовить дорогу.
Разумеется, куда приведет эта дорога, сейчас сказать невозможно. Но разве у него есть выбор? Каким бы ни был риск, только так можно проникнуть в тайну Петера Новака.
Он положил приманку в ловушку.
