Специальный репортаж о тяжелом положении дел в федеральной резервной системе. Новое обострение отношений между Северной и Южной Кореей. Последнее модное увлечение японской молодежи. Выступления против генетически видоизмененных продовольственных товаров в Великобритании. На кассете уже было записано сорок минут. Затем последовал сюжет про одну женщину в Индии, основавшую в Калькутте клинику для больных СПИДом. Диктор назвал ее «нашей матерью Терезой». И кульминация сюжета — состоявшаяся вчера церемония награждения этой женщины. Мужчина солидного вида вручил ей специальную премию за благотворительность. Тот самый мужчина, кто помог финансировать строительство клиники.
Петер Новак.
Покойный великий Петер Новак.
Потрясенный Джэнсон не мог оторвать глаз от огромного экрана. Или это какой-то технический трюк, или, что вероятнее, сюжет был снят раньше, значительно раньше.
Несомненно, это выяснится при внимательном просмотре.
Они с Джесси перемотали назад записанную видеокассету. Это действительно был Петер Новак. Знакомое лицо, фигура. Улыбаясь, он говорил в микрофон: «У меня есть любимая венгерская пословица: Sok kisci sokra megy. To есть, „Много мелочей, объединившись вместе, могут сложиться в нечто великое“. Мне выпала большая честь наградить эту замечательную женщину, которая своими бесчисленными маленькими проявлениями доброты и сострадания подарила миру нечто действительно великое...»
Этому должно быть какое-то простое объяснение.
Они снова и снова просматривали отрывок, кадр за кадром.
— Останови здесь! — вдруг воскликнула Джесси.
Они смотрели сюжет уже в четвертый раз. Молодая женщина указала на краешек обложки журнала, лежавшего на столике, за которым сидел Новак во время интервью после церемонии награждения. Сбегав на кухню, она вернулась со свежим номером «Экономиста», купленного Джэнсоном в деревне сегодня утром.
— Один и тот же номер, — сказала Джесси.
Та же самая фотография на обложке. Журнал поступил в продажу только в этот понедельник. Значит, это не повторение старой записи. Съемки были сделаны недавно,
Но если Петер Новак жив, кто погиб в небе над Анурой?
А если Петер Новак погиб, кого они видят на экране?
Джэнсон почувствовал, что у него начинает кружиться голова.
Кого они видели? Двойника? Выдающего себя за настоящего Петера Новака?
Неужели Новака убили и... заменили двойником? В это дьявольское предположение невозможно было поверить. Кто мог пойти на подобное?
Кто еще знает об этом? Схватив сотовый телефон, Джэнсон связался с отделениями Фонда Свободы в Нью-Йорке и Амстердаме. Срочное сообщение для Петера Новака. Речь идет о его личной безопасности.
Джэнсон использовал все известные ему слова тревоги — и снова безрезультатно. Ответ был неизменный: скучающий, флегматичный, беспечный. Сообщение будет передано; никаких указаний на то, последует ли ответ. Никакой информации относительно местонахождения мистера Новака. Марта Ланг — если это было ее настоящее имя — также оставалась неуловимой.
Четверть часа спустя Джэнсон стиснул голову руками, пытаясь навести порядок в бешено мечущихся мыслях. Что произошло с Петером Новаком? Что произошло с ним самим? Подняв взгляд, он увидел перед собой встревоженную Джесси Кинкейд.
— Я прошу тебя только об одном, — сказала она. — Знаю, я прошу слишком много, и все же, пожалуйста, не лги мне. Я уже наслушалась столько лжи — проклятие, я
— Я не сомневаюсь в том, что видел, — тихо промолвил Джэнсон.
— Значит, теперь нас двое, — сказала Джесси, кивнув в сторону телевизора.
— Что ты хочешь сказать? Ты мне не веришь?
— Я
Джэнсон помолчал.
— Замечательно, — наконец произнес он. — Я тебя ни в чем не виню. Слушай, я сейчас вызову такси, и тебя отвезут в отделение Кон-Оп в Милане. Ты расскажешь обо всем, что с тобой произошло. Поверь, начальство обрадуется возвращению такого специалиста. А к тому времени, как сюда пришлют группу захвата, меня уже и след простынет.
— Подожди, — остановила его Джесси. — Не так быстро.
— Я думаю, это наилучший выход, — сказал Джэнсон.
— Для кого?
— И для меня, и для тебя.
— Не говори за нас обоих. Говори только за себя. — Она принялась молча расхаживать по комнате. — Ну хорошо, сукин ты сын. — Она вдруг резко застыла на месте. — Ты видел то, что видел. Черт бы тебя побрал, ты видел то, что видел. Черт, вот про таких я говорю: «трахнутый по голове». — Язвительная усмешка. — Не веди себя так во время первого свидания, иначе к утру тебя уже перестанут уважать.
