Оскар мрачно смотрел прямо перед собой, натягивая легкий бронежилет производства Атласа. Как ему сказали, подобная защита могла помочь против осколков и пуль не слишком больших калибров. Как и аура, между прочим. Похоже, местные власти крайне негативно относились к тому, чтобы дети из другого государства выходили на бой с опасными террористами совсем уж без брони.
Оскар с ними не спорил. Он вообще не произнес ни единого слова с того момента, как Озпин передал ему контроль над телом.
“Тебя что-то беспокоит?”
— Ничего, – вслух ответил Оскар.
Лицо Озпина отразилось в зеркале раздевалки, в которой они сейчас находились.
“Если бы тебя действительно ничего не беспокоило, то и настроение оказалось бы совсем иным”.
— Просто оно плохое.
“Так на твоем месте сказал бы практически любой подросток. В подобном возрасте людям вообще свойственно сразу же начинать всё с мрачным видом отрицать. Ну же, Оскар, в чем дело? В грядущем штурме? Так нашей задачей будет стоять в оцеплении и не давать террористам сбежать. Хотя лично я считаю, что гораздо больше придется повозиться с тем, чтобы не позволить погибнуть различным любопытным идиотам, которые обязательно полезут в самое пекло. В общем, нам почти ничего не угрожает”.
Оскар хмуро продел в жилет вторую руку и застегнул молнию, а затем открыл шкафчик и достал оттуда свою трость. Ну, или трость Озпина. Грохот захлопнувшейся дверцы отразился от стен.
“Оскар…”
— Он вел себя так, словно меня вообще не существует!
Некоторое время стояла полная тишина.
“Джеймс?” – наконец уточнил Озпин.
— Да! – крикнул Оскар, сердито уставившись на отражение Озпина в зеркале. – Он назвал меня твоим “носителем”, даже ни разу не упомянул мое имя и вообще делал вид, будто меня нет!
“Джеймс крайне плохо умеет общаться с людьми”.
— Но причина-то совсем не в этом, верно? – проворчал Оскар, отвернувшись от зеркала и постаравшись не демонстрировать свой страх. Впрочем, его усилия оказались напрасны, поскольку Озпин находился не где-нибудь за спиной, а как раз в голове. – Он раскрывает в моем присутствии государственные тайны, обсуждает директора и ничуть не беспокоится из-за меня.
Озпин громко вздохнул.
“Возможно, Джеймс тебе просто доверяет”.
— Не считай меня идиотом, Озпин. Он мне ничуть не доверяет – всего лишь забывает о том факте, что я существую. Пока еще существую, и вскоре перестану это делать, – произнес Оскар, все-таки выплеснув то, что его мучило. – Сколько мне осталось? Как скоро я прекращу свое существование, полностью уступив тело тебе?
“Не знаю, но сомневаюсь, что нечто подобное произойдет в ближайшее время. Джеймсу известно лишь о наличие такого феномена. Он видел, как это происходило в прошлом, но понятия не имеет о каких-либо конкретных сроках. Не принимай близко к сердцу его слова, Оскар. Ты всё еще остаешься самим собой”.
— Но ведь так будет не всегда, верно?..
Озпин ничего не ответил. Ему было нечего сказать по этому поводу.
Он и сам не знал, по какому принципу проходило слияние. Просто однажды Оскар Пайн перестанет существовать – по крайней мере, как отдельная личность. Возможно, он действительно станет частью Озпина, но смысл от этого ничуть не изменится. В конце концов, сам Озпин не был способен различить в себе сотни когда-то “поглощенных” им людей, а вот факт того, что каждый раз ему доставалось тело без какого-либо “постороннего” разума, отрицать не мог.
Генерал Джеймс Айронвуд об этом знал и потому не видел необходимости в сокрытии чего-либо от Оскара. Ну, или в попытках убедить того в том, что услышанное следовало держать в строжайшей тайне. Возможно, Джеймс полагал, будто Озпин как-то контролировал Оскара, а может быть, считал последнего мелочью, которая ни для кого не имела совершенно никакого значе-…
“Оскар!” – воскликнул Озпин. – “Немедленно прекрати так думать и вообще избавься от подобных мыслей!”
— Но почему? – спросил тот. – Это ведь правда.
“Нет, не правда. Что бы там ни думал Джеймс, его мнение никак не влияет на твое место в мире. Ты не раб, и вовсе не я контролирую твое тело. Ты – такой же человек, как и все”.
— Тогда почему я не имею права выбирать, как мне жить?
“Ну… на этот вопрос я не могу тебе ответить…” – произнес Озпин, на пару секунд замолчав. – “Но ты действительно хочешь всё бросить и куда-то уйти? Разве я хоть раз заставлял тебя делать то, чего ты не желал?”
— Да! – крикнул Оскар. – Мне пришлось оставить мою семью! Мою маму! Я…
Он прикусил губу, с горечью уставившись в зеркало, а затем продолжил:
— Я понимаю, что твоя миссия очень важна. Действительно понимаю. Но… она именно твоя, а вовсе не моя. Я оказался здесь всего лишь очередным звеном в длинной цепи – тем, о ком все вскоре позабудут.
“Если бы тут можно было что-либо изменить, то я бы так и поступил. Я никогда не просил об этом”.
— Знаю и ни в чем тебя не виню…
