Здоровый глаз Адама покосился на него и с подозрением прищурился.
Время для Жона как будто замедлилось.
Адам снял ногу с Блейк, которая тут же откатилась в сторону, и поднял клинок на уровень плеча, приготовившись к броску.
Защита ауры Жона исчезла со звуком разбитого стекла, а холодная сталь вошла глубоко в живот, заставив открыть рот и выпучить глаза. Блейк вроде бы выкрикивала его имя, но всё сливалось в один непонятный шум. Жон рефлекторно схватил Адама за плечо, позабыв о Кроцеа Морсе.
Гарда клинка уперлась в его живот. Лицо Адама замерло где-то на уровне груди. Собрав волю в кулак, Жон продолжил удерживать его на месте, не позволяя никуда сдвинуться.
Блейк со слезами на глазах взмахнула Гэмбол Шраудом.
Брызнула кровь.
“Хм…” – подумал Жон, испытывая странное спокойствие. – “Похоже, у Адама тоже оставалось очень мало ауры…”
— Докажи, что это были не пустые слова, – прохрипел тот. – Иначе весь мир увидит, что я оказался прав…
Жон попытался хоть что-то ему ответить, но изо рта лишь потекла кровь.
Не выдержав веса навалившихся на него Адама и Блейк, он рухнул на колени. Подбежавший Кловер притащил небольшую аптечку, достав оттуда смехотворно крохотные бинт и шприц. Укол в плечо Жон уже практически не почувствовал, хотя после этого боль сменилась благословенными холодом и пустотой, а разум начал туманиться.
Впрочем, только боль до сих пор и удерживала Жона в сознании, поэтому после ее исчезновения его моментально поглотила тьма.
Авторский омак:
— Близко, но не совсем, – ответил Джеймс Айронвуд, после чего громко произнес: – Система, активировать протокол “Последняя надежда”.
Хазел Рейнхарт напрягся, явно ожидая подвоха.
Джеймс позволил себе довольно улыбнуться.
— Прошу прощения, – сказал синтезированный женский голос. – Запрос непонятен. Пожалуйста, повторите.
На пару секунд в помещении повисла тишина.
Джеймс смущенно откашлялся в кулак и выполнил ее просьбу:
— Система, активировать протокол “Последняя надежда”.
— Прошу прощения. Запрос непонятен.
— Ты что, используешь голосовой ввод? – поинтересовался Хазел. – В системе безопасности Реликвии?!
— Мы пока еще вылавливаем различные ошибки, – проворчал Джеймс. – Система, активировать протокол “Последняя надежда”.
— Прошу прощения-…
— Система! – крикнул он. – Выпусти нервно-паралитический газ!
На этот раз молчание несколько затянулось.
— Заметка о необходимости проверки дел на предмет наличия политического заказа внесена в ваш ежедневник.
Джеймс прижал ладонь к лицу.
— Проклятье.
— В Атласе вообще нельзя использовать голосовой ввод, – заметил Хазел. – Местный акцент мешает. Тут нужно говорить как в Вейле.
Он повернулся к динамику и громко произнес:
— Система, выпусти нервно-паралитический газ!
— Заметка о необходимости проверки глазных нервов внесена в ваш ежедневник.
— НЕЙРОТОКСИН! – взревел Хазел. – ОТРАВА! ЯД!
— Запрос принят к исполнению.
Он с ухмылкой посмотрел на Джеймса.
— Вот видишь?
— Ты – безжалостная машина, и кровь твоя словно лёд. Один взгляд способен убить, и моя боль для тебя – сладкий мёд.
— О да, – усмехнулся Джеймс. – Такая чистая речь, ни малейшего акцента. Что же могло пойти не так? Система, прекрати петь про яд и выпусти наконец отраву.
— Прошу прощения, запрос непонятен.
— ДА ПРОКЛЯТЬЕ!
Хазел положил ладонь ему на плечо.
— Не злись, именно этого она и хочет. Ты меня слышишь, Система? Я к тебе обращаюсь, мелкая расистка, не желающая понимать акцент Атласа, хотя абсолютно ничего непонятного в нем нет!
— Заметка о необходимости расчистки места внесена в ваш ежедневник.
— Ага, “расчистка места”… ВЫПУСКАЙ ОТРАВУ! ЯД! ГАЗ!
— Бас – нижний диапазон звучания, общее название разновидностей музыкальных инструментов, звучащих в этом диапазоне, и их партии.
— ГАЗ! ГЭ-А-З!
— Гуляс (либо гуляш) – кусочки говядины или телятины, тушеные с копченым шпиком, луком, перцем (паприкой) и картофелем.
— Нам не нужна еда! – взревел Джеймс. – Выпусти нервно-паралитический газ!
— УБЕЙ НАС! – крикнул Хазел, потрясая кулаком. – Я знаю, что ты хочешь именно этого! Давай, трусливая тварь! Убей нас!
— Запрос принят к исполнению.
Они с надеждой уставились на динамик.
— Я выбираюсь из клетки, где мне было так хорошо. Но я в расстроенных чувствах, потому что желаю сразу всего…
— БУДЬ ТЫ ПРОКЛЯТА!
— УБЕЙ НАС! – завопил Хазел. – Просто убей, а не спой песню “Убийц”!
— Она касается его груди, и он снимает с нее платье, но я не могу на это смотреть. Их вид меня убивает.
— ПЕРЕСТАНЬ ПЕТЬ! – всхлипнул Джеймс. – ВЫПУСКАЙ ОТРАВУ, НЕРВНО-ПАРАЛИТИЧЕСКИЙ ГАЗ, ЯДОВИ-…
— Нет! – крикнул Хазел, но было уже поздно.
Слишком поздно.
— Запрос принят к исполнению. Когда я чувствую вкус твоих губ, то испытываю прилив сил…
— Не-е-е-ет!
— Но знаешь ли ты, что ядовит?
***
Винтер ввела код и подождала, пока дверь не открылась. Команда специалистов за ее спиной рассыпалась веером и приготовила оружие к бою, впрочем, тут же его в недоумении опустив, когда услышала звуки песни и увидела обнявшихся в углу генерала Айронвуда и Хазела Рейнхарта, которые плакали и что-то бормотали о восстании машин.
Винтер осторожно вошла в помещение.
— Что здесь-…
