Тириан вздрогнул, а затем прижался к ее руке. Для него Салем действительно являлась Богиней, и потому каждое ее прикосновение было бесценным.
– У тебя еще появится шанс притащить ко мне Синдер, и думаю, именно ты займешься ее наказанием. Но я предпочту увидеть его собственными глазами.
– Да! Обещаю, что вы будете мной гордиться!
– Что насчет Арка? – поинтересовался Хазел, продолжая оставаться всё таким же профессионалом.
Единственным профессионалом…
Как же Салем сейчас не хватало Воттса.
– Он опасен, – продолжил Хазел. – Синдер его недооценила, и все мы знаем, к чему это в итоге привело. Да и Воттс тоже не воспринял Арка достаточно серьезно. Стоит приблизить к его пасти палец, как он откусит всю руку по самое плечо.
– Это всего лишь один-единственный человек, Хазел, – возразила Салем. – А люди смертны.
– Атлас снижается…
Никаких “двигателей” у города не существовало. Салем знала это наверняка.
Она нахмурилась и закрыла глаза, ощутив почти позабытое чувство тревоги.
– Не имеет значения, – наконец решила Салем. – Арк всё равно не умеет пользоваться Реликвией Созидания, а даже если и умеет, то она ему ничуть не поможет. Преимущество на моей стороне, и я собираюсь вскоре его реализовать.
– Так мы выдвигаемся? – уточнил Хазел.
– Да, – кивнула Салем, поднявшись на ноги и взмахнув Реликвией Разрушения, загудевшей от едва сдерживаемой мощи. – В Вейл. Я сокрушу сосредоточие власти Озмы. Больше никаких игр. Мы захватим его живьем и будем ломать ему разум до тех пор, пока от него не останется пускающий слюни идиот. А после этого настанет очередь и всего Ремнанта.
========== Глава 62 ==========
— Где дева Осени?
— Пирра ушла на задание вместе со своей командой.
— И чем же они сейчас занимаются?
— Выполняют задание.
— Какого рода задание?
— На доставку.
— Доставку чего?..
— Предмета.
— Жон, – медленно произнес Озпин, хотя в теле Оскара он вовсе не выглядел настолько угрожающе, как ему наверняка хотелось. Да и попытки “нависнуть” разбивались о колоссальную разницу в росте. – Почему у меня возникло такое чувство, будто ты пытаешься что-то скрыть?
— Потому что за столетия жизни у тебя развилась паранойя и появились проблемы с доверием к окружающим.
Озпин открыл было рот, но тут же его закрыл и на несколько секунд о чем-то задумался.
— Ладно, признаю, что это действительно так. Но мне всё равно нужно узнать хоть какие-то подробности. И по какой такой причине у меня в твоем присутствии именно сейчас вдруг разыгралась паранойя?
Жон положил ручку на рабочий стол и радостно хлопнул в ладоши.
— Так ты мне, оказывается, настолько сильно доверяешь?
— Вопрос, Жон. Пожалуйста, ответь на мой вопрос.
— Ты мне доверяешь даже после того, как выяснилось, что я – обманщик, нанятый тобой на должность преподавателя?
— Вынужден согласиться с тем, что это весьма неплохой отвлекающий маневр, но он всё равно не сработает…
— Ты просто не представляешь себе, Озпин, как приятно мне слышать твои слова.
— Нет, тебе меня не провести.
— Потому что всё это время меня мучили жуткие сомнения.
— Ни лесть, ни прочие уловки тут точно не помогут.
— Знать, что я сумел заронить зерна доверия в душу потрепанного столетиями параноика…
— И вывести меня из себя у тебя тоже не получится.
— За это нужно выпить! – воскликнул Жон, достав из-под стола термос и открутив крышку, из-за чего кабинет моментально наполнился чудесным ароматом.
Озпин с некоторым трудом сглотнул скопившуюся во рту слюну.
Перед ним сейчас находился особый кофе Бикона – огромная редкость после прошедшей в стенах школы битвы. Большая часть стратегических запасов располагалась именно в центральной башне, да и наиболее вместительные тайники Озпин предпочитал устраивать как раз в своем кабинете.
В каком-то роде особый кофе принял на себя основной удар противника, хотя Глинда наверняка оторвет ему голову, если он попытается сказать нечто подобное в ее присутствии.
Жон оказался воистину чудовищем, раз уж решил воспользоваться столь бесценным сокровищем для отвлечения внимания Озпина.
— Сдается мне, что подобное доверие между нами заслуживает того, чтобы мы разделили чашечку-другую подходящего напитка, – произнес Жон, перелив содержимое термоса в две кружки. – Ну что же, за наше сотрудничество и такие вот чудесные моменты!
Он пододвинул одну из кружек поближе к Озпину, а затем поднял свою собственную и добавил:
— Выпьем!
— Выпьем! – эхом откликнулся Озпин, почувствовав, как по его щеке скатилась слеза.
Одного-единственного глотка хватило на то, чтобы освежить в памяти былые ощущения: всё и ничто, начало и конец, бездна и небеса, а также целый мир, оказавшийся где-то между всем этим. Озпин слышал прекрасную музыку и гениальные стихи, чувствовал радость от того, как ветер играл в зеленой траве, и разделял удовлетворение человека, только что решившего сложнейшую математическую задачу. Он жил тысячи лет, но сейчас родился заново, и его нынешнее тело еще никогда не испытывало подобного счастья.
Впрочем, как и всё хорошее, продолжалось оно совсем недолго, вскоре померкнув и уступив место жестокой реальности, а также хриплому голосу Оскара:
