— С каких пор у тебя появилась подобная “способность”? Как сказал Озпин, Боги не оставляют лазеек.
— Это не лазейка и не недочет, а специально заложенная при моем создании возможность. В конце концов, получилось бы крайне глупо, если бы вся моя помощь человечеству состояла в регулярных ответах на три вопроса: “Кто ты такая?”, “Что еще за Боги?” и “Сколько у меня осталось вопросов?” – рассмеялась Джинн. – Не самый лучший вариант, не находишь?
— Ну да, звучит не очень. Впрочем, свое имя ты нам назвала просто так, а ведь это тоже информация.
— Вот именно. Я создана для достижения определенной цели, и чтобы мне оказалось проще исполнять свои обязанности, существуют некоторые… нет, не лазейки, а послабления. Например, я могу спокойно говорить о себе. А вот лгать права не имею, что заметно усложнило мое путешествие в Менаджери. Но даже это не мешает мне вводить людей и фавнов в заблуждение, пока мои слова остаются чистой правдой.
— Ага, – кивнул Жон. – Но ты вроде бы хотела что-то со мной обсудить.
— Да. Меня создал Бог Света. Я являюсь воплощением некоторой части его сил и уже потому отличаюсь от простых смертных. Мне разрешено свободно говорить о себе, но вот само понятие “я” тут весьма условно. У меня нет души.
— Но ты всё равно обладаешь самосознанием…
— Да. У меня есть мысли, желания и даже извращенное чувство юмора, – улыбнулась Джинн. – Душа – это совсем не то, что вы, смертные, себе представляете. Впрочем, тут у меня не получится что-либо объяснить. Даже если ты потратишь целый вопрос, то не сумеешь понять мой ответ. Такое под силу разве что самим Богам, которые знакомы с устройством мироздания. Смысл в том, что о себе я могу говорить свободно и в какой-то мере являюсь частью Бога Света.
— Тогда получается, что ты способна свободно говорить о Боге Света! – сделал соответствующий вывод Жон. – И что же ты расскажешь мне о нем? Или о ней?..
— Человеческое понятие пола применимо к Богам в той же мере, в какой и к воздуху, небесам или солнечному свету. Что же касается моей способности говорить, то я, само собой, не предоставлю тебе информацию о том, как навредить Богу Света, даже если у тебя вдруг появится возможность и желание так поступить.
Жон ни о чем подобном не задумывался, и Джинн это, конечно же, было известно.
— Да, известно, – улыбнулась она. – Но речь у нас пойдет о том, что Боги наблюдают за вами.
Жон моментально напрягся, а по его спине пробежали мурашки.
— Нет, не так, – покачала головой Джинн. – Они не следят за каждым твоим шагом и вообще уделяют Ремнанту ничуть не больше внимания, чем любым другим своим проектам. Всемогущество означает тот факт, что Боги знают всё и всегда, а многозадачность является чисто человеческой концепцией, которая им попросту не требуется. Они способны следить одновременно за миллионами миров.
И эта мысль пугала. Нет, вовсе не масштабом задействованных сил, а тем, что Ремнант являлся всего лишь одним из этих миллионов миров – ничем не выделяющимся для Богов и вполне заменимым.
— Опять же чисто человеческая концепция, – заметила Джинн. – Боги – это не люди, и потому они не испытывают человеческих эмоций, хотя нечто схожее у них всё же есть. Именно в схожести и заключается основная проблема. Боги не ощущали гнев, когда Салем бросила им вызов после истории с Озмой. Их “чувства” гораздо сложнее, и “гнев” здесь – чисто человеческое упрощение.
— Кажется, я понимаю, – пробормотал Жон. – Наверное…
— Ты действительно понимаешь, – кивнула Джинн. – Настолько, насколько это вообще возможно для человека.
— Но ты же не просто так рассказываешь мне о них, верно? Боги за нами наблюдают, и мы с данным обстоятельством абсолютно ничего поделать не можем. К тому же они заявили, что вернутся на Ремнант только после объединения всех четырех Реликвий.
— Вот об этом мне бы и хотелось поговорить. Я являюсь частью Бога Света и имею право сообщить тебе некоторую информацию о нем. Пусть полностью передать его “эмоции” у меня не получится, но если сильно упростить, то происходящее на Ремнанте вызывает у Бога Света… недоумение, – произнесла Джинн, причем в ее голосе отчетливо послышалась неуверенность. – Недоумение и… раздражение.
Пару секунд она молчала, после чего продолжила:
— Боги не могут понять, почему ты не собрал Реликвии вместе. Да, им известно абсолютно всё, но как человека может ввести в ступор результат работы механизма, который он сам же и создал, так и они не понимают логики твоих действий. У тебя имеются инструменты для спасения, но ты их не используешь.
Взгляд Джинн стал каким-то странным, словно Жон сейчас общался не только с ней.
— Вполне очевидно, почему этими инструментами пренебрег Озма, но не ты, Жон Арк. Если ты сейчас призовешь Богов, то они положат конец угрозе Салем.
Жон сделал глубокий вдох.
— А что произойдет потом?
— Потом они вернутся, и Ремнант снова станет единым.
— Под их правлением?
Джинн промолчала.
Жон улыбнулся, отвернувшись к окну пустой аудитории и посмотрев на лес, за которым скрывались Вейл и весь остальной мир.
