— А потом он вернулся, лежа на лошади, потому что сидеть на заднице, которую достал клыками кабан, просто не мог! – продолжила свой рассказ Салем, периодически прерываясь на хихиканье. – Сэр Рей в таком виде и протащил его прямо через центр города – словно мешок с потрохами. Я ему еще долго эту историю припоминала.
Жон расхохотался, опершись руками на стол, и Салем вскоре последовала его примеру. Стоявшая там чашка начала опасно раскачиваться.
— Он нам ни о чем подобном никогда не говорил, – вытирая из глаз слезы, пробормотал Жон. – Наверное, стоит напомнить.
— Еще как стоит. А то вечно повторяет: “Я сделал множество ошибок”, но никогда не уточняет, что как минимум половина из них является невероятнейшим идиотизмом вроде похода голым в полночь на кухню для небольшого перекуса. Озма постоянно забывал, что замковая кухня использовалась в любое время суток.
— Он что, правда ходил туда голым? – удивленно переспросил Жон.
— Да, причем неоднократно. Мне даже пришлось успокаивать одну из кухарок и заверять ее в том, что вовсе не подозреваю в попытке соблазнить моего мужа. Стражники, которые притаскивали его обратно в нашу комнату, обычно предпочитали молчать.
— У меня складывается такое впечатление, что он вел себя как полный идиот.
— Ну, характер у него был не самым простым, – кивнула Салем. – Не проходило и дня, чтобы-…
Ее прервал сигнал свитка Жона. Тот взглянул на экран и отложил его в сторону.
— Всего лишь напоминание, – пояснил он.
— Напоминание о чем? – спросила Салем.
— О том, что твоя атака должна возобновиться через два часа, – ответил Жон. – Скоро перемирие закончится.
Салем выглядела шокированной.
— Но как?.. Разве штурм не запланирован на вечер?..
Она подняла взгляд, удивленно уставившись на начавшее клониться к закату солнце.
— Мы разговариваем уже четыре часа, – напомнил Жон.
— П-правда?.. Я и не заметила…
В голосе Салем слышалась странная смесь из смущения и разочарования. Забавно, но смех придавал ей куда больше человечности, чем привычное холодное выражение лица.
— Ну что же, это был приятный разговор, который позволил скоротать время, – произнесла она.
Жон убрал блокнот в карман.
— Можем продолжить его завтра, если пожелаешь.
Ее глаза на мгновение сверкнули.
— Откладывать атаку я не стану.
— Знаю. Мы оба согласились с тем, что битва пойдет своим чередом, и ничего менять не собираемся. Но как ты сама упоминала, Озма постоянно встречался с вражескими командирами. Ничто не мешает нам поступить точно так же и продолжить нашу беседу. И еще я принесу побольше пирожков.
Салем нахмурилась.
— Чего ты пытаешься этим добиться? – спросила она.
— Ничего, – пожав плечами, нагло солгал Жон. – Ты ведь не сомневаешься в своей победе, верно?
— Да.
— Значит, наша встреча, скажем, от полудня до двух часов абсолютно ничего не изменит. Два часа – не такая уж и большая плата за приятную беседу с пирожками, правильно?
— Я потеряю время.
Жон улыбнулся.
— А время – это как раз тот ресурс, в котором, как мне кажется, ни малейшего недостатка ты не испытываешь.
— Недостатка я не испытываю в идиотизме подчиненных, – без какого-либо намека на шутку ответила Салем. – Но в чем-то ты прав. Хорошо, встретимся завтра в полдень.
Уголки ее губ слегка приподнялись, немного смягчив суровое выражение лица.
— Разговор действительно был неплох, – добавила она, пригвоздив Жона к стулу неожиданно жестким взглядом. – Но если ты решил, что сможешь подружиться со мной и убедить остановить вторжение, то лучше сразу выкинь подобные идеи из головы.
— И в мыслях не было. Итак, до завтра? Кстати, мне нужно будет снова размахивать флагом? Или ты сама в назначенное время отведешь Гриммов от стены, чтобы я мог выйти за ворота?
— Второе, – сказала Салем, поднявшись с кресла и потянувшись. – До завтра, Жон из рода Арков. И постарайся не погибнуть нынешней ночью, потому что мне очень давно не попадались приятные собеседники.
***
— Ну? – в один голос спросили Айронвуд, Глинда, Озпин, Барт и Николас.
Жон уселся за свой рабочий стол и положил перед собой блокнот. Впрочем, заставлять всех читать его неразборчивые каракули он, разумеется, не собирался, так что просто озвучил выводы:
— Салем испытывает одиночество и клиническую депрессию.
— Т-ты это понял по одной-единственной встрече?! – изумленно выдохнул Айронвуд.
— Нет. Я это понял по тому, что она не умолкала ни на секунду, как только удалось наладить общение. Мне пришлось просто сидеть и слушать о том, как протекали первые пять лет ее семейной жизни с Озпином. Салем даже счет времени потеряла.
Присутствующие задумались.
— А почему ты считаешь, что у нее депрессия? – наконец нарушила молчание Глинда.
— Все мысли Салем крутятся вокруг прошлого, – ответил ей Жон, внимательно глядя на Озпина. Ну, или на Оскара, но управлял его телом сейчас именно Озпин. – Только об этом она и говорила. О том, как была счастлива. О том, насколько хорошо они жили. Нет, прямо Салем ничего подобного не упоминала, но понять по тону оказалось совсем не сложно.
