— Ностальгия – очень мощный наркотик, – произнес Барт. – И чем сильнее боль мы испытываем, тем чаще к этому наркотику прибегаем.
— А что насчет тех, кто находится рядом с ней? – поинтересовалась Глинда. – Не может же она быть одинокой в их присутствии, верно?
— Речь идет о Синдер, Тириане, Хазеле и Воттсе, – напомнил Жон. – Или хочешь сказать, что в подобной компании легко можно избежать одиночества и депрессии?
Глинда удивленно моргнула.
— Ну, справедливое замечание.
— Но даже если не переходить на оскорбления в их адрес, у всех подчиненных Салем имелись собственные интересы, – продолжил Жон. – Синдер желала получить могущество, Воттс тоже чего-то хотел… Возможно, славы. Хазелу требуется месть, а Тириан просто безумен и поклоняется Салем. Сама по себе она никого из них не интересует, так что легко могу представить ее беспросветное одиночество. Как только настороженность прошла, Салем вообще не умолкала, словно я являлся первым ее собеседником за тысячу лет.
Вполне возможно, так оно и было. Вряд ли ей с настолько примечательной внешностью удалось бы появиться в человеческом обществе, а бесконечная война с Озпином предотвращала любые контакты между ними.
Сомнительно, чтобы подобная жизнь приносила ей удовольствие. Даже если бы Салем искренне хотела уничтожить человечество, удовлетворение она бы получила только после выполненной работы. А когда результата не видно тысячелетиями, невольно начнешь оглядываться на куда более счастливые времена, желая вернуть их или просто всё глубже и глубже погружаясь в воспоминания.
— Наверное, именно поэтому она и вела себя настолько пассивно, – пробормотал Жон. – Потерялась в воспоминаниях и годами не находила в себе сил ни на что другое, не говоря уже о войне с человечеством. Бывали такие промежутки времени, чтобы вообще ничего не происходило?
— Да, – тяжело вздохнул Озпин. – Иногда наступали довольно странные года. Изредка даже десятилетия. Салем затихала и не делала совсем ничего. Я думал, что она строила планы, но… сейчас мне очевидно, что это было не так. Такие периоды вовсе не оканчивались каким-нибудь неожиданным ходом с ее стороны – просто в боевых действиях наступал перерыв. Полагаю, так и выглядят симптомы депрессии, да? Полное отсутствие желания что-либо делать?
— Один из симптомов. Далеко не у всех и не всегда имеется их полный набор, – пояснил Жон, на секунду задумавшись, прежде чем спросить: – Ты сам-то когда-нибудь впадал в депрессию?
— Что?..
— Я вовсе не пытаюсь подвергнуть тебя психоанализу. Мне нужно выяснить, встроили ли Боги в свое проклятье какую-нибудь защиту, которая сделает мою теорию совершенно бессмысленной.
— Хм-м, – задумчиво протянул Озпин, облизав губы. – Нет, никакой защиты в меня не встроили. И да… временами очень хотелось сдаться. Пожалуйста, не надо делать из этого какие-либо выводы. Просто в моей жизни бывали триумфы и провалы – как и у любого человека, прожившего достаточно долго. На каждое десятилетие счастья обычно приходится пара десятков лет печали, когда друзья стареют и умирают.
— У тебя хотя бы имеются друзья, – заметила Глинда. – И сколько бы боли они ни приносили, это всё равно гораздо лучше, чем их полное отсутствие.
— Да, наверное, так и есть. Годы счастья и воспоминаний стоят той боли, которую я испытываю от факта их смерти. Сотни раз повторялось одно и то же. Потому я и обращаюсь к памяти о них в те моменты, когда…
Он внезапно замолчал, после чего шепотом добавил:
— Ой…
В его голосе прозвучала такая неуверенность, что Жон счел необходимым положить ладонь ему на плечо.
— Теперь я, кажется, понял, о чем ты говоришь, – произнес Озпин. – Я понял, почему Салем с ностальгией вспоминает о нашей с ней совместной жизни, пусть даже сейчас мы являемся врагами…
Наступила тишина, которую никто из присутствующих не спешил нарушать.
С одной стороны, им сложно было посочувствовать той, кто намеревалась разрушить их дома и лишить жизни. С другой же, злость на Салем вряд ли могла помочь выполнить поставленную перед ними задачу.
— Звучит вполне правдоподобно, – наконец произнес Айронвуд. – Но что нам теперь с этим делать? Я дипломированным психологом вовсе не являюсь, хотя и знаю, что депрессия не зря считается весьма распространенной проблемой. Вылечить ее достаточно сложно, а соответствующие медикаменты, как мне кажется, вряд ли подействуют на Салем.
— Жон продолжит проводить консультации, – сказал Озпин, причем с таким нажимом, словно опасался услышать в ответ отказ.
Жон просто кивнул, тем самым заставив его выдохнуть с облегчением.
— Я тоже помогу, если это будет в моих силах, – добавил Озпин. – Я… Несмотря на то, что мы разошлись и долгое время враждовали, я ее вовсе не ненавижу и был бы рад увидеть Салем счастливой…
Где-то на фоне раздалась стрельба и прогремели взрывы, сигнализируя о том, что Гриммы пошли в атаку, а артиллерия Атласа приступила к их истреблению.
