— Через некоторое время. Мне многому требовалось научиться, и к тому же я не могла покинуть башню так, чтобы ведьма об этом не узнала. Все действия пришлось тщательно спланировать, а затем подождать, пока Озма не соберет друзей из числа рыцарей. Ну, и еще тех, кто оказался по каким-то загадочным причинам лишен должностей и владений “моим братом”. Вместе мы завоевали королевство, свергли ведьму и сделали королевой меня. Разумеется, Озма тут же стал моим королем, а в остальном, как говорится: “И жили они долго и счастливо”.
— Хм. Чувствую, интересных историй у вас в дальнейшем хватало, – пробормотал Жон.
Салем усмехнулась.
— Спасибо. Они не такие уж и интересные, но давай считать, что это был комплимент. В чем, к слову, заключается смысл сегодняшней встречи? В том, чтобы я рассказывала тебе байки о далеком прошлом?
Жон вздрогнул.
Ему казалось, что записи в блокноте он делал достаточно незаметно. Потом их можно будет дать посмотреть Барту и нескольким профессиональным психологам, так что полагаться в столь важных вопросах исключительно на собственную память совершенно не хотелось.
— Д-да, – мгновенно взяв себя в руки, поспешил солгать Жон. – Я подумал, что было бы неплохо записать твою историю. Если уж ты решила захватить Вейл, то всем наверняка захочется узнать о твоем прошлом… Ну, до того, как их переработают на… эм… компост.
— Хм. Странно, – пробормотала Салем.
По виску Жона скатилась очередная капля пота. Честно говоря, он сейчас чувствовал себя еще хуже, чем Янг и Блейк, застигнутые в тот момент, когда они копались в его ящике с нижним бельем.
— Впрочем, мои представления о человеческой культуре серьезно устарели. Возможно, сейчас всё изменилось…
— Еще как. Теперь в большом почете истории о сильных женщинах.
Салем слегка приподняла бровь.
— И что же в рассказе о моем спасении из башни показывает меня сильной женщиной?
— Эм… Последующий захват страны и война против всего человечества, которую ты вела будучи, по сути, матерью-одиночкой…
— Хм. Наверное, так и есть. Ладно. Думаю, я заберу копию книги из руин твоего дома и помещу на почетное место в моей башне. Спрашивай. И передай, пожалуйста, еще один пирожок. К слову, какие-нибудь напитки тут имеются? А то я испытываю некоторую жажду.
— У меня есть чай.
— Хвала небесам. Терпеть не могу кофе.
***
— О чем они говорят? – спросил Джеймс Айронвуд.
Смотревшая в бинокль Глинда не выдержала:
— Я-то откуда знаю? Умения читать мысли у меня нет и никогда не было!
— Марроу!
— Сэр! – отозвался вставший на одно колено рядом с Глиндой фавн из подчиненных Джеймса, тоже наблюдавший за происходящим в бинокль. – Она говорит о своем первом муже – некоем “Озме”. Он, кажется… Нет, погодите, она смеется. Он спрашивает об их видении? Свидании! Спрашивает о свидании. Теперь объясняет, что такое “свидание”. Мне кажется, что…
Глинда закатила глаза, ничуть не удивившись тому, что у Джеймса нашелся умеющий читать по губам подчиненный. В конце концов, от идеи с микрофоном им пришлось отказаться из-за опасения, что Салем заметит прослушивающее устройство. Тут оставалось лишь довериться Жону.
— Мне это совсем не нравится, – проворчал Джеймс. – Слишком отчаянный гамбит…
— Не стоит беспокоиться. Даже если ничего не выйдет, то мы хотя бы получим дополнительное время на отдых.
— Люди в растерянности, Глинда. Как мы собираемся объяснять происходящее Охотникам на стенах? Да и Лиза Лавендер если еще самостоятельно не сняла встречу с Салем, то получит запись от кого-нибудь из зевак, и вскоре информация попадет в Атлас. Возможно, Арк и является мастером выкручивания из различных ситуаций, но из данной конкретной я для него абсолютно никакого выхода не вижу.
— Если Жону удастся его задумка, то всё это не будет иметь ни малейшего значения.
Джеймс фыркнул.
— Ты же, надеюсь, говоришь это не всерьез?
— А почему нет? Он уже помог множеству студентов: мисс Никос, мисс Роуз, мисс Белладонне…
— Ерунда.
— Проблемы мисс Белладонны – это совсем не ерунда! – горячо возразила Глинда. – В ее голове тараканов больше, чем пьяных людей во время празднования нового года. Если Жон смог разобраться в том переплетении противоречивых решений и подросткового упрямства, то и с бессмертной ведьмой, испытывающей нездоровую тягу к завоеванию мира, как-нибудь справится.
— Твои суждения насчет него необъективны. Если он спал с тобой, то это еще не значит, что-…
— Моя личная жизнь или ее отсутствие тебя, Джеймс, волновать не должна. И вера в него рождена профессиональными достижениями Жона, а вовсе не тем, чего он сумел добиться в моей постели, – ответила Глинда, холодно посмотрев на него сквозь очки.
Марроу медленно отполз подальше от нее.
— Если еще раз посмеешь об этом упомянуть, то я наглядно продемонстрирую, насколько “необъективными” могут быть мои поступки и суждения, скинув тебя со стены.
Джеймс закрыл глаза и заставил себя произнести:
— Прошу прощения. Просто мне очень трудно поверить в то, что подобный план может сработать…
Глинде тоже было трудно.
Но она всё равно верила.
***
