Я сначала даже и не понял, что она про Сталина говорит. Обычно его по фамилии называют, а тут — по должности. Удивившись, я забрал письмо и вчитался. И чем дольше читал, тем сильнее мои брови ползли вверх. Иосиф Виссарионович видимо вспомнил про меня после моего последнего «феерического» посещения и решил, что в НИИ я больше не нужен. Хотя… нет, он и раньше помнил, иначе бы я не получил от него задание на разработку контейнеров. Но вот сейчас… Сейчас товарищ Сталин спрашивал, что уже само по себе удивительно, не чувствую ли я, что принесу больше пользы на другом месте, и есть ли у меня толковые заместители, наподобие товарища Белопольской, что готовы меня заменить на посту директора НИИ. Куда он хочет меня отправить с того поста — ни слова. А еще странно, что он вот так в письме мне послание передал, а не по телефону или при личном разговоре. С чего бы?
Но вообще — мысль интересная. Я не расстроен, что работаю здесь. Да и привык уже, в чем-то — смирился. Потому и мыслей, где бы я больше пригодился, у меня не было. И вот так сразу дать ответ я не мог. Замахиваться на аппаратную должность? Так я уже успел вжиться в эту систему, понять ее, потому прекрасно осознаю, что без соратников я на такой должности не удержусь, несмотря ни на какую поддержку Сталина. Я — одиночка, увы, так сложилось. И мое место в НИИ — лучшая тому иллюстрация моей компетентности как партийного работника. Быть секретарем? Помощником? Так я уже привык сам принимать решения. Даже мой НИИ не так сильно зависел от того же Оргбюро или иных партийных структур, как любой другой институт.
В итоге, так и не найдя для себя места в «партийном олимпе», я так и написал товарищу Сталину — что готов выполнить любое поручение партии и народа, но как я могу лучше принести пользу, чем на текущем месте, пока не представляю.
Сталин молча изучал письмо Сергея. Сначала он хотел вызвать его к себе и в разговоре задать прямой вопрос, но потом решил, что вот в такой форме можно будет лучше понять истинные мотивы Огнева. Если он сам искал встречи с Серго, то в письме он непременно уцепится за возможность поменять место работы. А главное — на расстоянии не побоится попросить о переводе под крыло Орджоникидзе. Иосиф Виссарионович не раз замечал, что в письменной форме подчиненные могут высказать больше мыслей, чем устно. Нахождение рядом с ним давило на окружающих, те понимали, насколько большой политический вес имеет вождь, и терялись, могли что-то упустить. Не ко всем это относилось, но Сергея он не видел давно. А последняя встреча не показательна. Раньше Огнев тоже не боялся высказывать свои мысли ему напрямую, но вот два года прошло, а люди меняются.
Однако для Сергея предложение оказалось словно «снег на голову». Такой вывод можно сделать из тех куцых строк, что он написал в ответ. Не планировал парень свой перевод, абсолютно. Значит, все же инициатива перевести его к себе относится к самому Серго. Уже хоть какая-то определенность. Чтож, раз Сергей сам не спешит давать новых идей, как раньше, то можно и отдать его старому товарищу.
Хоть я и не понимал — снимут меня с поста директора для перевода на иную должность или нет, но подготовиться к такому варианту стоило. Хотя в целом, единственный проект, за который я переживал, были бытовые контейнеры для военных. Ольга уже не раз заменяла меня на посту директора, пока я был в командировках, и вполне успешно. Поэтому было довольно логичным рекомендовать ее на свое место, если меня все же переведут. Владимир с Алексеем вроде сработались, дела у них с платформой для железнодорожников шли хорошо. Уверен, и дальше при постановке новых задач справятся. То же и с Тереньтевым, курирующим проект озеленения пустынь. Про наших «бытовиков» я и вовсе молчу — им мои указания совсем не нужны, сами и идеи выдвигают, и с инженерами заводов плодотворно работают. Система НИИ на мой взгляд была налажена и требовала просто пригляда. Вот и оставалось мне проконтролировать, как Илья справлялся без меня с приемкой прототипов контейнеров, а там с ним поработать над технологической картой их серийного производства, после чего я мог с чистой совестью ждать любого решения Иосифа Виссарионовича. И оно не заставило себя ждать, хотя и удивило меня изрядно.
— Здравствуй, Сергей! — радушно улыбаясь, зашел в мой кабинет товарищ Орджоникидзе.
— Здравствуйте, Григорий Константинович, — с удивлением поднялся я из-за стола и вышел ему навстречу.
За его спиной стараясь «держать лицо» стояла Ольга, и всем своим видом пыталась показать, что для нее этот визит тоже неожиданность, и она извиняется, что не предупредила меня раньше.
— Ну что, вместе будем работать? — продолжил он меня удивлять.
— Что вы имеете в виду?
— Так я не с пустыми руками пришел, — мужчина достал из-за пазухи сложенный лист бумаги и протянул его мне. — Вот, решение о твоем новом назначении моим личным помощником. Ну как тебе? Рад?
— Неожиданно, — пробормотал я, вчитываясь в текст.
