И он завыл, подобно волку. Сестра должна его услышать. Это их условный сигнал с детства. Она откликнется, произнесет его имя, и он поспешит к ней на помощь. Бурлящий поток не помеха, его слух настроен на родной голос. Скажи хоть слово, Сана.
Ответом была тишина.
Санат перестал издавать вой и весь превратился в слух. Природные шумы он игнорировал, сосредоточился на живых организмах. Он слышал крики птиц, жужжание насекомых и даже писк комаров. Немного мешали проезжающие машины с говорливыми пассажирами. Но и к этому он приспособился. Он знал, что автомобиль столкнули в реку, поэтому развернулся к воде и отсек то, что происходит за спиной. Он так и двигался приставным шагом, прощупывая слуховым радаром пространство между рекой и дорогой.
И вот в слуховой палитре появилось что-то новое. Дирижер ускорил шаг и различил едва слышный писк. Звук оборвался, но он уже знал, что голосит не птенец и не животное — так кричит младенец!
Он зафиксировал расстояние до источника писка и побежал вперед. А вот и место, где предположительно пищал младенец. На обочине дороги следы от колес, ниже по склону кусты с обломанными ветками, за ними шумит река, недовольная новым препятствием, отличным от гладких валунов.
Санат спустился по крутому склону и увидел клюнувшую в реку белую «пятерку». Передние колеса и капот находились в воде. Течение било в бок автомобиля и неумолимо миллиметр за миллиметром тянуло в глубь, подчиняя своей силе. Автомобиль был уже на треть в воде. Внутри салона три тела, но только одно сердцебиение. Так бьется самое маленькое сердце. Младенец отчаянно пискнул, но его крику помещала вода.
Ребенок захлебывается, с ужасом понял Санат.
Он спустился в реку и попытался открыть заднюю дверцу. Заклинило. Тогда разбил булыжником заднее стекло и пролез внутрь салона, не замечая порезов и рваной одежды. На передних сиденьях он увидел Антона и Сану. Оба были мертвы, вода поднялась им по пояс. Задняя часть автомобиля торчала над рекой, но вода проникала внутрь и заполняла нишу между передними и задним сиденьями. Там плавал сверток с младенцем.
Новорожденная девочка пыталась пищать, но силы покидали ее. Размокший сверток неожиданно накренился, и открытый рот малышки ушел под воду.
Санат выдернул ребенка из воды и повернул к себе лицом. Девочка срыгнула воду и отчаянно закричала. Он обрадовался, надавил плечом на дверцу, потянул за рычаг, и дверь открылась. Он выбрался из реки, прижимая к груди мокрую малышку. Его руки были в порезах, рубашка разорвана, а пока поднимался по склону, поскользнулся, завалился набок и испачкался.
Выбравшись на дорогу, он услышал приближающийся автомобиль и шагнул на проезжую часть. Перед ним затормозил «запорожец». Семейная пара с двумя детьми круглыми от шока глазами взирала на неожиданное препятствие в лице ободранного мужчины с мокрым свертком на руках.
Санат показал женщине посиневшее лицо малышки. Женщина ужаснулась и вышла из «запорожца».
— Авария. Упали в реку. Девочку надо в больницу, — сбивчиво объяснял Санат.
— А где ее мама?
— Погибла.
— Надо перепеленать в сухое.
— У меня ничего нет. Отвезите нас в больницу.
— Все не поместимся, — вмешался мужчина. — Дождитесь другую машину.
— Возьмите ее. Ждать нельзя.
— Конечно, конечно, какой ужас, — запричитала женщина, принимая младенца на руки, и поторопила мужа: — Поехали быстрее.
— Я сообщу об аварии, — пообещал мужчина. — Ждите здесь. Вам помогут.
— Ее зовут Тана, фамилия Самородова! — крикнул Дирижер отъезжающему «запорожцу».
Он знал, что девочку сестра планировала назвать в честь их мамы, Таны Шамановой.
Санат беспомощно опустился на землю и вытянул ноги вниз по склону. В груди было пусто и больно, будто кто-то выдернул часть тела и ничем пустоту не заполнил.
Сестра-двойняшка была его второй половинкой, они были отдельными личностями, но частью чего-то общего. Он понимал ее настроение без слов, чувствовал сестру на расстоянии, ее боль и радость отзывались болью и радостью в его сердце. Сейчас ее не стало, и он ощущал себя полумертвым.
Сколько так просидел Санат не помнил. Затем спустился к реке, открыл багажник «жигулей». Пусто. Антон и Сана ничего не взяли из дома, значит, это не был несчастный случай. Убийцы забрали их деньги, а потом подстроили аварию.
Разрозненные события страшного дня стали на свои места. Разговоры в доме Беридзе шли об его сестре и ее муже. А также об их едва родившейся дочке.
За спиной раздались шаги. Дирижер обернулся. На обочине шоссе мигал проблесковым маячком желтый фургон милиции. По склону спускались двое оперативников в штатском. Одного Санат мысленно назвал Крепышом, другого Модником. Они с подозрением посмотрели на Шаманова.
— И что тут случилось? — спросил Модник.
— Авария. Двое погибших, — ответил Санат. Он решил умолчать о родственных связях, чтобы не всплыло мошенничество сестры.
— Документы! — потребовал Модник.
Крепыш тем времен зашел в реку и осмотрел тела. Вернулся милиционер по пояс мокрый и злой. Передал паспорта погибших напарнику:
— Семейная пара. Оба холодные.
