— Кончено. Это я, как начальник, могу отлучиться, а к рядовым сотрудникам, даже родственникам, никакого снисхождения.
— Я приеду на станцию, поговорю с ними.
— А в чем дело? — насторожился Беридзе.
Следователь не должен был информировать посторонних о ходе расследования, но для уважаемого человека Хижняк сделал исключение:
— Задержанный Шаманов обвиняет ваших племянников в причастности к убийству.
— Как он посмел такое выдумать! Это каким надо быть подлецом! — возмутился Беридзе. — Так он меня или дочь приплетет к этому делу. Я прошу, товарищ Хижняк, дайте убийце самое строго наказание!
— Конечно, — заверил следователь. — Для формальности я опрошу ваших племянников.
— Надо так надо, — согласился Беридзе и напомнил о своей значимости: — Будут проблемы с «москвичом», звоните прямо мне.
Телефонный разговор закончился. Хижняк остался доволен, дело о двойном убийстве сулило не только новые погоны, но и полезные связи.
Отар Гурамович сделал круг по кабинету, подбадривая себя. Всё идет по плану. С утра он отдал деньги Министру. Огромная сумма, но из своих пришлось добавить самую малость. Московский чиновник забыл прежнюю обиду, и расстались они по-дружески.
Разговор со следователем Беридзе тоже счел удачным. Он получил ценную информацию, осталось дать инструкции Портновскому. И лучше сделать это не по телефону.
Отар Гурамович сел в белую «волгу» и прибыл в гостиницу «Жемчуг». Он объяснил Портновскому, как завертелось дело, и подсказал, что предпринять, чтобы колесики следствия вращались в нужном направлении. Рудольф Матвеевич восхитился изощренным умом покровителя.
Теперь Бог был уверен, что ценный свидетель обязательно найдется, и его показания изобличат музыканта Шаманова в подлом убийстве.
Два дня Шаманова никуда не вызывали из камеры. Неизвестность изматывала. Когда на третьи сутки за ним пришли, Санат даже обрадовался. Конвойный отвел его в комнату для допросов и снял наручники. Дирижер потер запястья и обратил внимание, что на этот раз у дальней стены появились три стула, расположенные в ряд друг за другом.
Вошел следователь Хижняк и указал Шаманову на стулья:
— Выбирайте любой и садитесь.
Санат не стал задавать вопросов и сел по центру.
В комнате появились два молодых человека с азиатским разрезом глаз. Хижняк усадил их спереди и сзади от Шаманова и заявил:
— Всем сидеть молча. Приступим к процедуре опознания. Приведите свидетеля.
В комнату вошли какие-то люди, среди них Санат с удивлением узнал Светлану Ломакину. Бывшая подружка скользнула по его лицу холодным взглядом и уставилась на следователя.
Тот попросил:
— Свидетель, представьтесь. Назовите свое полное имя и место работы.
— Светлана Николаевна Ломакина. Работаю официанткой в ресторане «Черный жемчуг» при гостинице «Жемчуг».
— Как вы познакомились с Антоном и Александрой Самородовыми?
— Я не была с ними знакома, но видела их неоднократно. Они проживали в гостинице «Жемчуг», я их обслуживала в ресторане. Они называли друг друга Антон и Сана. Женщина была беременна на последнем сроке.
— Вы могли бы их узнать, встретив на улице, или, например, в легковом автомобиле.
— Да, конечно.
— Когда вы видели Самородовых в последний раз?
— Семнадцатого июля.
— При каких обстоятельствах?
— Я шла на работу в «Черный жемчуг». Они проехали навстречу мне в белых «жигулях». Самородов сидел за рулем, его жена рядом. У нее на руках был младенец в белом свертке.
— В какое время это случилось?
— Мне к часу дня на работу. Это было минут за десять.
— Почему вы запомнили это событие?
— Ну, во-первых, увидела ребенка, порадовалась, что женщина родила. А главное, на следующий день я узнала, что они погибли. Разбились на машине где-то в горах.
— Понятно. — Хижняк одобрительно кивнул, заглянул девушке в глаза и четко артикулируя слова, спросил: — Семнадцатого июля около тринадцати часов дня супруги Самородовы находились в автомобиле «жигули» белого цвета только вдвоем с ребенком?
— Нет. Сзади за водителем сидел еще один человек.
— Мужчина или женщина?
— Мужчина.
— Вы могли бы его узнать?
— Думаю, да, — кивнула девушка.
— Посмотрите на присутствующих в комнате. Они сидят боком к вам, так же, как пассажиры проезжающего автомобиля. Тот, кто сидел за Антоном Самородовым, есть среди них?
— Да.
— Укажите, кто именно.
Лана сделал два шага вперед к среднему стулу и показала на Саната:
— Он.
— Вы уверены?
— Да, — не колеблясь повторила Ломакина. — Это музыкант из нашего ресторана, Санат Шаманов.
— Что вы можете о нем сказать?
— Играл хорошо, неплохо пел, но когда его выгнали с работы, на всех обозлился.
— Товарищи понятые, — следователь обратился к двум напряженным женщинам пенсионного возраста, — свидетель только что на ваших глазах опознала в качестве подозреваемого в двойном убийстве Шаманова Саната Марковича. Подойдите к столу и распишитесь в протоколе напротив своих фамилий. Свидетель Ломакина, вы тоже распишитесь.
— Светлана, как ты можешь? — в сердцах выкрикнул Санат.
Ломакина не удостоила его даже взглядом. Она едва заметно раздвинула губы в победной улыбке, склонилась над столом и расписалась.
