Мне нравится, как это звучит, да. Сухо, картонно, пусто. Словно и не я это произнёс, а кто-то чужой моими губами.
Снова тишина. Слышу, как фоново играет какая-то мелодия.
Всё ты знаешь…
– Приезжай, ознакомишься с прайсом.
Треск и звонкий оглушающий хруст. Ещё долго звучит в ушах.
Я сломался.
Глава 4
Забавно. Крайне забавно то, что невесть откуда в моём сознании – ну, где-то там, на грани бессознательного – выискался номер какого-то древнего такси. Древнего потому, что я помню его, должно быть, ещё с тех беззаботных времён, когда учился в старшей школе. Думал уже, что абонент – давно не абонент. Нет, конечно же, нет, я не думал – я на это искренне, как утопающий на то, что соломинка удержит, надеялся; и томительные секунды полной тишины в динамике меня более чем обнадёживали. Та самая хрупкая соломинка. Что ничего не выйдет, что не следует мне, что не к нему… Что не судьба…
Ан нет – видимо, именно она, чертовка.
Длинные гудки.
Так поздно и не занято.
Приятный, даже слишком приятный женский голос на линии. До неприличия любезен. Издевается?
Тут же яростно мотаю головой.
Нет, конечно же, нет.
Откуда ей знать. Откуда ей, если я и сам ещё не осознаю, как всё это… низко.
Плевать. Сейчас совершенно равнодушно, спокойно и устало. Гладко, ни единого круга на поверхности.
Потом… Всё потом.
Спрашивает адрес. Совершенно бесцветно диктую координаты своей халупы, а после, чуть сбившись, чтобы ещё раз глянуть на потухший дисплей с открытой смской, которая любезно пришла пару минут назад, – его.
Общага в неблагополучном районе и высотка почти в центре. Грузная, вечно жующая медлительная консьержка и элитная охрана, которая во время смены даже не моргает.
О да, мы так похожи.
В кармане пара измятых засалившихся купюр. Последние.
Футболка, потёртые джинсы, серая толстовка и порванные, некогда любимые кеды. Раньше чёрные, теперь просто грязные. Не отстирать, даже если зубами грызть треснувшую подошву. И неизменный рюкзак, почти пустой, со звенящей на дне мелочью. Пара монеток.
Беспокойно ёрзая задницей по обтянутому кожзамом сидению в такси, я боялся, что меня, как самого что ни на есть канонного оборванца из оборванцев, не пропустит охрана. Ну, мало ли, какая программа заложена в их бритые головы? Может, как раз не пускать таких, как я? Нагажу ещё в лифте.
Вздрагиваю в очередной раз и ловлю настороженный взгляд таксиста. Тут же отворачивается назад к лобовому стеклу, но продолжает поглядывать в зеркало заднего вида. Должно быть, боится, что я наркоман или ещё что похуже. Хотя куда уже хуже…
Жалкий. Боже, какой же я жалкий.
Внеочередной сеанс самоедства кажется таким заманчивым, но нельзя. Нельзя себя жалеть. Ни на полминутки.
Я выберусь. Обязательно выберусь. И что бы она там ни говорила, вытяну. Обязательно вытяну.
Решимость крепнет, и дышать становится проще. Больше не давит на грудь, только страх никуда не делся. Подтачивает червячком, неторопливо отхватывая крохотные куски.
Страх не перед тем, что я собираюсь сделать, но перед тем, чьё лицо я увижу в зеркале на следующее утро. Буду ли это всё ещё я? Или же… Или же я не хочу знать ответа на этот вопрос. Не сейчас. К чему копошиться в ворохе догадок?
Скоро, совсем скоро…
Кусаю губы, не моргая, пялюсь в окно на проплывающие мимо силуэты охваченных огнями высоток. Центр города.
Так и тянет подтянуть колени к груди и обхватить их руками.
Спрятаться.
Комкаю неверными пальцами низ растянутой толстовки.
Подмывает побольнее укусить себя, чтобы слёзы на глазах выступили.
Чёрт… Чёрт. Чёрт!
Перед глазами темнеет на миг, быстро стискиваю кулаки, отрезвляя себя болью впившихся в ладони ногтей.
Машина сворачивает направо и, проехав ещё пару метров, тормозит.
Накидываю на голову капюшон.
Парадный вход.
Всегда думал, что в подобные замки мне вход заказан. Ан нет…
Нажимаю на ручку двери.
Всегда думал, что лучше сдохну, чем опущусь до уровня шлюхи.
На негнущихся ногах по выложенной плиткой дорожке, старательно пялясь под ноги, чтобы, не приведи ЛММ, не наступить на идеально выстриженный газон. К огромным, полностью прозрачным дверям. Мнусь перед ними и достаю мобильник. Сверяю цифры на дисплее с теми, что остались в моей дырявой памяти.
Двадцать третий этаж.
Вдохнуть и не сбежать.
Вот так, полной грудью. Молодец, Кай.
Топай.
Охрана меня, кажется, и вовсе не замечает. Равно как и человек за стойкой в просторном холле перед створками лифта. Должно быть, предупреждены.
Сутулюсь в надежде стать поменьше. Не замечают, но повисшее в воздухе презрение кажется настолько материальным, что ещё немного, и им затхло завоняет.
Мерзко, как же мерзко. Налипшие на спину взгляды этих людей.
Тыкаю на кнопку вызова лифта и внимательно пялюсь на табло над створками.
Семь.
Шесть.
Пять.
Четыре.
Три.
Два…
Металлические дверцы приветливо распахиваются.
Я вроде бы даже обрадовался. Обрадовался тому, что бездушному механизму наплевать на то, что шуршит у меня в кармане: купюры или смятые фантики.
***
Все двери одинаковые, обитые панелями из тёмного дерева. Та, которая нужна мне, под номером 202, сразу же напротив лифта.
