Даже жаль. Я надеялся, что выйдет потянуть время ещё немного. Но раз уж провиденье так решило, то…
Шагаю вперёд и, почти коснувшись подушечкой пальца гладкой кнопки звонка, передумав, отдёргиваю ладонь и хватаюсь за медную ручку. Нажимаю.
Негромкий щелчок. Разумеется, не заперто.
Первое, что я вижу, переступив через порог, это ты. Наверняка известили, как только захлопнулись створки лифта.
Как можно незаметнее, – во всяком случае, стараясь сделать это как можно незаметнее, – выдыхаю, аккуратно прикрыв за собой дверь.
Ты ждёшь, сложив руки на груди и привалившись плечом к дверному проёму, выполненному в форме широкой арки. Ждёшь… и ухмыляешься от уха до уха.
Не по себе.
Дико. Мерзко. Кажется нереальным.
Нереальным то, что я здесь, и что вот он ты в простой чёрной майке и потёртых джинсах. Порваны на коленях, кажутся износившимися, но мы-то знаем, сколько они стоят.
Опускаю глаза, чтобы поглядеть на свои штанины. Выходит, в тренде.
Ощущение собственной ущербности просто зашкаливает.
– Так и будешь жаться к двери? – спрашивает лениво и немного в нос, вальяжно.
Внутри всё сжимается.
Поджилки дрожат и, кажется, я снова начинаю себя жрать, покусывая губы.
Тут же смотрит на них. Смотрит так, словно оценивает. Или же хочет попробовать?
Опускаю голову так низко, что перед глазами – только некогда белые, обшарпанные носки кед и тёмный паркет.
Скидываю рюкзак и отчего-то думаю о том, что вышарканное дно и металлические замки могут повредить дерево. Неуместно. Страшно неуместно смотрится моя сумка на фоне дорогой древесины. Как и я в этой квартире.
Расстёгиваю толстовку и сначала высвобождаю руки, а только потом скидываю капюшон с головы. Падает на пол комом, серой грязной тряпкой.
Моргаю и, словно перезагрузившись за эти доли секунды, погружаюсь в совершенную отрешённость.
Шаг вперёд.
Мосты сожжены, пятиться некуда.
Выпрямляюсь и, не меняясь в лице, приглашающе развожу руки – вот он я, всё ещё хочешь?
Отталкиваясь плечом, отлипает от стенки и, всё также скрещивая руки на груди, подходит.
Останавливается в шаге.
Осматривает с ног до головы, словно никогда раньше не видел.
Осматривает, и когда его взгляд касается моего лица, мне кажется, что он меня гладит – настолько материальным кажется пристальное внимание этих серых глаз. Сейчас тёмных, хитро прищуренных. Отлично сочетается с его неугасающей ухмылкой. Воплощение сарказма.
Сжимает пальцами свои предплечья и двигается вправо. Обходит меня кругом, всё так же придирчиво оглядывая.
Не отпускает ощущение того, что он приценивается, словно решая, стоит ли тратиться на дорогую покупку. Всё верно. Так и есть. Я – его очередное приобретение. Пусть и не столь долгосрочное, как новый диван или модный гаджет. О нет, акция будет разовой, я уверен. Как только получит желаемое, тут же утратит всякий интерес. Именно недозволенность мариновала его в собственном интересе, желание узнать, каково это. Желание подобно жажде. Сладок лишь первый глоток, после – совершенно не привлекательно. И даже жаль, что я слишком чётко осознаю всё это.
Заходит на второй круг, слежу за движениями краем глаза, чуть поворачивая голову. За спиной и…
Спешно выставляю ладони вперёд, чтобы не чмокнуться носом с обшивкой входной двери. Развернул так быстро, что я едва ли успел понять, что произошло, пока он не вжал меня в панели своим телом, удерживая на месте, сцепив руки на моей талии. Импровизированный замок, и тёплое ласковое дыхание над ухом отзывается дрожью в кончиках пальцев.
Дыхание… Словно слоями, каждый его вздох, кажется, куда более чувствительно ласкает нервные окончания, своей недопустимой близостью позволяя мне, наконец, осознать, где я и что делаю.
Сжимаю зубы. Было бы на порядок проще, если бы мне это не нравилось. Если бы было противно, мерзко, гнусно… но не так.
Прикосновение языка к мочке. Легонько очерчивает её, поднимается выше к раковине, прикусывает. И тут же, на контрасте, нагнувшись ниже, кусает, нехило стискивая челюсти.
Больно.
Растерянно выдыхаю. Терплю, дёргаюсь, ощущая, как зубы терзают прикушенную кожу, водят туда-сюда, то отпуская, то вгрызаясь с новой силой.
Поистине пытка.
Давит на живот, заставляя отодвинуться назад, вжаться в его грудь.
Твёрдый и тёплый.
Наконец отцепляется от шеи и напоследок проводит языком широкую полосу по месту свежего укуса.
Ощущаю прикосновение металла к коже. Пирсинг в языке?
Тут же, подтверждая мою догадку, сжимает его зубами и со скрежетом проводит шариком по их кромке.
Дышит на ухо. Щекотно, опаляет. Прикрываю глаза…
– Так сколько?
Стискиваю челюсти почти механически, словно измученный нагрузками организм уже выработал рефлекс на это чёртово слово. И его ладони, приятно согревающие мой живот даже через ткань застиранной футболки, уже не такими тёплыми кажутся.
Всё верно, не забывайся, Кайлер.
Всё верно… И от этого во рту горчит, скорее, даже отдаёт привкусом гари.
Сглатываю, несмотря на то, что в горле невозможно сухо, только для того, чтобы потянуть время. Дать себе очередную маленькую отсрочку.
– А на сколько ты меня оцениваешь?
