— Это тоже одна из форм бессмертия, хотя я считаю ее неудовлетворительной. Проходит несколько столетий, и личность растворяется. Она утрачивает, если тебе угодно, волю к жизни. И ведь это вполне понятно, в таком состоянии нет возможности проявлять человеческую активность, чтобы поддерживать искру жизни, ведущую нас вперед. Остается только наблюдение за жизнью потомков. Не слишком заманчиво. И я начал исследовать возможность перемещения своих воспоминаний в свежее тело. Но прямой перекачке мешают несколько факторов. Во-первых, требуется пустой мозг, способный вместить память человека, прожившего долгую жизнь. Мозг ребенка пуст, но в нем нет места для взрослой личности, для полутора сотни лет воспоминаний, которые делают нас тем, кто мы есть. Вот я и изучал структуру нервной системы, чтобы преодолеть это препятствие. Увеличением емкости мозга мало кто занимался. Размер мозга был увеличен, чтобы вместить воспоминания полутора веков, коэффициент интеллекта подскочил на несколько пунктов, но структуры мозга генетики не касались. Я начал изучать идею параллельного мышления, какое существует у эденистских биотопов. Они способны одновременно поддерживать миллион разговоров, да еще регулировать внутреннюю среду, исполнять обязанности администрации и осуществлять тысячи других функций, и все это одна сущность. А мы, несчастные смертные, можем обдумывать лишь одну мысль за раз. Я искал способ перепрофилировать структуру нервной системы, чтобы она могла осуществлять сразу несколько операций. В этом заключается решение проблемы. Я понял, что при отсутствии ограничений по числу одновременно проводимых операций можно задействовать множество независимых единиц, объединенных сродственной связью и образующих единую личность. Таким образом, если один сегмент отмирает, сущность не теряется, сознание остается невредимым, и на замену выращивается новая единица.
— Единица? — медленно переспросил Квинн. — Ты имеешь в виду человека?
— Я имею в виду человеческое тело с модифицированным мозгом, объединенное с любым числом клонов через сродственную связь. Этому проекту я и отдаю все свои силы, находясь здесь, в изгнании. И, могу добавить, несмотря на трудности изоляции, добился некоторого успеха. Мозг с функцией параллельного мышления сконструирован, и сейчас мои коллеги постепенно проводят изменения ДНК плазмы моего зародыша. Потом в искусственных утробах мы вырастим клонов. Наши разумы будут объединены с самого момента оплодотворения, они станут чувствовать то же, что чувствую я, видеть то, что вижу я. Моя личность будет в равной степени присутствовать в каждом из них, произойдет гомогенизация. В конце концов это первоначальное тело обратится в прах, а я буду продолжать жить. Смерть для меня останется в прошлом. Смерть умрет. А я буду распространяться по миру, пока не овладею всеми его ресурсами, промышленностью и населением. А затем образуется новая форма человеческого общества, неподвластная слепому и непреодолимому инстинкту продолжения рода. Мы станем более рациональными, более зрелыми. В конечном счете я предполагаю объединиться с биотехконструкциями, — я буду не только человеческим телом, но и космическими кораблями и биотопами. Жизнь, не ограниченная временем и физическими возможностями. Я вознесусь над всеми границами, Квинн, разве эта мечта не стоит того, чтобы посвятить ей свою жизнь? И я предлагаю ее тебе. Девчонки с ферм обеспечат зародышами нас всех. Модификация твоей ДНК не составит труда, и каждый из твоих клонов начнет размножаться самостоятельно. Ты можешь присоединиться к нам, Квинн, ты можешь жить вечно. И с этой Баннет ты разберешься легко: десять, двадцать, целая армия твоих зеркальных повторений может нагрянуть в ее аркологию и осуществить месть. Разве это не прекрасно, Квинн? Разве не лучше, чем бродить ночью по джунглям и вспарывать людям животы ради нескольких тысяч комбодолларов?
Вся сила воли потребовалась Квинну, чтобы сохранить невозмутимое выражение лица. Он уже жалел, что пришел сюда, жалел, что обратил внимание на ту пустельгу. Брат Божий, он искренне об этом пожалел. Баннет ничто по сравнению с этим безумцем, Баннет просто воплощение благоразумия. И тем не менее весь этот бред, высказанный Латоном, звучал до ужаса логично и притягивал его, словно танец черной вдовы. Обещание бессмертия было сродни его собственным уловкам по отношению к привам, только с дьявольской силой связывающее его тайной, так что повернуть назад уже невозможно. Квинн понимал, что Латон никогда не допустит, чтобы он добрался до космопорта в Даррингхэме, не говоря уж о том, чтобы сесть на космический корабль. Только не теперь, когда он столько узнал. Единственная возможность выбраться из этого дерева (из этой комнаты!) и сохранить свой мозг — принять его предложение. Причем согласие должно быть самым убедительным в его жизни.
— А «распространение» разума не потребует отказа от моей веры? — спросил он.
Латон сдержанно усмехнулся.
