— Камилла, возвращайся скорее. Немедленно истреби их всех до единого. Я посылаю команду присоединенных, чтобы они избавились от трупов. Если появятся поселенцы, воспользуйся термической гранатой и уничтожь следы. Не слишком элегантное решение, но придется потерпеть. Нельзя позволить Квинну Декстеру раскрыть тайну нашего присутствия.
— Уже иду, отец.
Ли-килф сконцентрировал внимание на Квинне Декстере и Пауэле Манани, расширив, однако, поле восприятия на всех людей, собравшихся на небольшой поляне посреди джунглей. Он не мог читать отдельные мысли, пока еще не мог, поскольку на расшифровку и каталогизацию человеческих синаптических разрядов требовалось время, но эмоциональная составляющая мозговой деятельности оказалась вполне ясной.
Эмоциональное различие между Квинном Декстером и Пауэлом Манани было колоссальным: один ликующий и полный жизни победитель, второй сломленный и одинокий, зовущий быструю смерть. Подобная диаметральная противоположность отражала их религиозные убеждения.
На самой границе восприятия ли-килф ощутил мгновенный переход энергии от Пауэла Манани к Квинну Декстеру, осуществленный благодаря базовому энергистическому полю, охватывающему каждую живую клетку. Для смертных существ подобное перемещение было необычайной редкостью. Но Квинн Декстер, похоже, знал о нем, обладая энергистическим восприятием, намного более развитым, чем у священника. Жертвоприношения, совершаемые во время черной мессы, для Квинна Декстера означали заметно больше, чем ритуальное свидетельство поклонения, они формировали в его сознании сильные чаяния и укрепляли его веру.
Ли-килф видел, как это ощущение предвкушения неудержимо растет, и ждал, тщательно усилив все свои способности, чтобы зафиксировать новый феномен.
— Когда ложный бог уведет в забвение свои легионы, мы будем здесь, — нараспев произнес Квинн.
— Мы будем здесь, — повторили привы.
— Когда Ты принесешь свет во тьму, мы будем здесь.
— Мы будем здесь.
— Когда остановится время и пространство свернется, мы будем здесь.
— Мы будем здесь.
Квинн поднял лучевой нож. Кончик лезвия уперся в плоть Пауэла Манани, над основанием его пениса. Кожа зашипела и лопнула, опаленные волосы в промежности съежились. У Пауэла вздулись толстыми веревками вены, зубы заскрипели, удерживая рвущийся крик. Квинн стал опускать нож, рассекая брюшную полость.
— Это наш дар Тебе, повелитель, — произнес Квинн. — Мы освободили своих змеев и вернули себе первозданную звериную сущность. Мы настоящие. Прими эту жизнь в знак нашей любви и преданности. — Нож спустился до пупка Пауэла, из раны заструилась потеки крови. Квинн смотрел, как алая жидкость пропитывает густые волосы на теле жертвы, и ликовал. — Дай нам Твою силу, повелитель, помоги нам одолеть Твоих врагов. — Мрачный восторг змея еще никогда не был таким сильным, как сегодня, он опьянял и окрылял. Каждая клеточка тела Квинна вибрировала в эйфории. — Явись нам, повелитель! — закричал он. — Говори с нами!
Пауэл Манани умирал. Ли-килф наблюдал за энергистическими вихрями, бушующими в его теле. Небольшой разряд попал в Квинна и был жадно поглощен, вызвав новый взрыв восторга. Жизненная энергия Пауэла быстро иссякала, но она не просто рассеивалась, небольшая часть ее исчезла в каком-то загадочном пространственном искривлении. Ли-килф был зачарован, эта церемония снабжала его невероятными новыми знаниями, еще никогда за свою чудовищно долгую жизнь он не настраивался столь тщательно на смерть живого существа.
Ли-килф последовал за потоком энергии из клеток Манани, позволяя ему нести себя между тончайшими складками квантовой реальности, и вдруг оказался в среде, о которой не имел представления: в энергистическом вакууме. В бездне, угрожающей ему не меньше, чем открытый космос ничем не защищенному человеку. Сохранить свою целостность здесь было невероятно трудно, и ему пришлось сжать свою сущность, чтобы не дать вспышкам собственной энергии выйти наружу, подобно выбросу кометы. После стабилизации внутренней структуры ли-килф снова раскинул поле восприятия. И обнаружил, что он здесь не один.
