Одинокая слеза скатилась из левого глаза, несмотря на все усилия нейронаноников. Она вытерла ее бумажной салфеткой, потом заплатила за завтрак, не забыв оставить обычные чаевые. Алкад Мзу неторопливо вернулась в фойе космоскреба, чтобы сесть в вагон транспортной трубы и отправиться на работу.
Леди Монкрифф и Сэмюель, видя, как она подволакивает ногу на гравийной дорожке, обменялись слегка смущенными взглядами.
Драматическая сцена отобразилась в сознании Ионы, когда она помешивала утренний чай.
— Бедная, бедная женщина.
— Ее реакция оказалась удивительно сдержанной, — заметил Транквиллити.
— Только внешне, — хмуро ответила Иона.
После вчерашнего благотворительного вечера ее мучила головная боль. Напрасно она просидела все время рядом с Доминикой Васильковской, Доминика была отличной подругой и не злоупотребляла их дружбой, что было редкостью — но, боже мой, сколько могла выпить эта девчонка.
Иона увидела, как леди Монкрифф заплатила по счету и вышла из ресторана «Гловер».
— Я бы хотела, чтобы агенты разведки оставили Мзу в покое, такое постоянное напоминание о трагедии не облегчит ее жизнь.
— Ты всегда можешь их выслать.
Она сделала глоток чая, обдумывая эту возможность, пока домошимпы убирали со стола остатки завтрака. Августин, сидя на горке апельсинов в серебряном фруктовом блюде, пытался оторвать от кисти виноградину. Он был не слишком силен.
— Дьявол его знает, — сказала она, не в силах найти решение. — Порой мне хочется, чтобы ее здесь вообще не было. Но при этом ненавистна сама возможность получения ее знаний кем-то другим.
— Я думаю, есть немало правительств, испытывающих подобные чувства по отношению к тебе и ко мне. Таковы люди.
— Может, так, а может, и нет. Никто из них не вызвался сделать эту работу.
— Возможно, они опасаются, что ее присутствие спровоцирует серьезный конфликт. Если бы хоть кто-то нашел к тебе подход, за ним непременно последовали бы и остальные. Скрыть такое соперничество было бы невозможно. В этом отношении адмирал совершенно прав, чем меньше людей о ней знает, тем лучше. Общественная реакция на появление супероружия не сулит ничего хорошего.
— Да, полагаю, что так. А этот контр-адмирал Мередит Салдана — мой родственник?
— Верно. Он сын последнего князя Неско и потому носит титул графа. Но он выбрал карьеру офицера флота, а с его именем продвижение — дело нелегкое.
— Он тоже отрекся от Кулу, как мой дед?
— Нет, просто пятому сыну правителя пришлось бы долго дожидаться высокого положения. Мередит Салдана решил пробиваться наверх своими силами; если бы он остался на Неско, такое рвение непременно вызвало бы конфликт с наследником. Поэтому он и выбрал независимую карьеру; учитывая его положение, это поступок верноподданного гражданина. Семья гордится его достижениями.
— Но адмиралом ему не стать?
— Нет, с таким происхождением это невозможно по политическим соображениям. Тем не менее он стал командующим Седьмой флотилией. Это высокообразованный и популярный офицер.
— Приятно слышать, что вырождение еще не коснулось нашего рода.
