Поджидавший их катер носил название «Спирос», а его белый композитный корпус имел длину семнадцать метров. Биотехмодули были внедрены в его структуру с необычайным мастерством, граничащим с артистичностью. Пищеварительные органы и резервуары с запасами питательной жидкости, так же как и квазиразумный процессор и прочие вспомогательные системы, скрывались в подводной части судна. В каюте стояла встроенная мебель, полностью изготовленная из древесины, выращенной в центральном парке. Катером семья Мосула пользовалась исключительно для отдыха. И, вероятно, этим объяснялся беспорядок, который они увидели, войдя в каюту.
Мосул остановился на кухне; не выпуская из рук ящика с припасами, он мрачным взглядом прошелся по разбросанным обрывкам упаковки, грязным тарелкам и засохшим пятнам на рабочем столе. И что-то пробормотал себе под нос.
— Пару дней назад катер брали мои младшие кузены, — извиняющимся тоном сказал он.
— Ладно, не суди их строго, в молодости всегда не хватает времени.
— Дело не в молодости. Разве трудно было направить сюда домошимпов, чтобы они навели порядок? Они нисколько не думают об остальных.
Он прошел дальше и, обнаружив койки в таком же состоянии, снова сердито заворчал.
Сиринга подслушала его раздраженный мысленный разговор с младшими родственниками, усмехнулась и стала раскладывать продукты.
Мосул тем временем отсоединил шланги подачи питания от гнезд на корме «Спироса» и отчалил. Сиринга, прислонившись к перилам, увидела, как под поверхностью воды энергично извивается хвостовик, похожий на пятиметрового серебристого угря, выталкивающий катер в море. Затем из двадцатиметровой мачты показалась парусная мембрана. В развернутом виде она представляла собой треугольник цвета молодых буковых листочков, усиленных шестиугольными ячейками мускульных клеток.
Парус быстро поймал утренний бриз и наполнился ветром. По обе стороны от носа разошлись невысокие белые буруны. Хвостовой плавник выпрямился и лишь изредка чуть-чуть отклонялся, поддерживая курс, проложенный Мосулом в бортовом процессоре.
Сиринга осторожно прошла вперед. Палуба под ее босоножками на резиновой подошве была влажной, а катер успел набрать изрядную скорость. На носу судна она взялась руками за ограждение и подставила лицо свежему ветерку. Мосул, встав рядом, положил руку ей на плечо.
— Знаешь, этот океан кажется мне более пугающим, чем космос, — сказала Сиринга, заметив, как быстро удаляется от них Перник. — Я понимаю, что космос бесконечен, но это почему-то ничуть меня не тревожит, а вот Атлантида выглядит угрожающе. Тысячи километров пустынного океана человеческий разум воспринимает ярче, чем бесконечные световые годы.
— Это тебе так кажется, — возразил Мосул. — А я здесь родился, и океан не кажется мне бесконечным, я никогда в нем не потеряюсь. А вот космос — нечто другое. В космосе можно двигаться по прямой линии и никогда не вернуться. Это пугает.
Все утро они провели в разговорах, обмениваясь воспоминаниями о самых ярких, запомнившихся или дорогих для каждого событиях в жизни. Сиринга даже почувствовала легкую зависть к его простой жизни рыбака и морехода. Именно это, как она теперь поняла, и привлекло ее в момент первой встречи. Мосул был восхитительно бесхитростным парнем. А он, в свою очередь, не скрывал восторга по поводу ее опыта и с интересом слушал об увиденных ею мирах, встреченных людях и нелегкой воинской службе.
Вскоре поднявшееся солнце стало припекать, и Сиринга, сбросив одежду, стала смазывать тело защитным кремом.
— Вот еще одно отличие, — сказала она, когда Мосул протянул руку и провел по ее спине между лопатками, куда она сама не могла дотянуться. — Посмотри, какой контраст, я по сравнению с тобой просто альбинос.
— А мне это нравится, — ответил Мосул. — Здесь все девушки цвета кофе с молоком, а то и темнее. Как, по-твоему, мы все потомки африканцев или нет?
Она вздохнула и вытянулась на полотенце, расстеленном на крыше каюты, перед мачтой с парусом.
