— Это не имеет значения. Наши этнические предки давным-давно от нас отреклись.
— Не знаю почему, но я сожалею об этом. Те адамисты, которые здесь бывают, довольно приятные люди.
— Конечно, ведь им нужны ваши продукты.
— А нам нужны их деньги.
День разгорался, парус слегка поскрипывал и трепетал на ветру. Спринга обнаружила, что покачивание лодки ее убаюкивает, а под теплыми лучами солнца клонит в сон.
— Я тебя вижу, — шепнула «Энона», воспользовавшись уникальным каналом сродственной связи, соединяющим только их двоих.
Сиринга, даже не задумываясь, поняла, что орбита вывела «Энону» в точку над «Спиросом». Она открыла глаза и взглянула в бескрайнее лазурное небо.
— Мои глаза слабее твоих сенсоров. Жаль.
— Мне нравится смотреть на тебя. Такая возможность предоставляется не часто.
Она рассеянно махнула рукой. Вдруг на фоне голубого бархата моря она увидела себя, распростертую на крохотном суденышке и с приветственно поднятой рукой. Потом катер стал удаляться, превратился в едва заметное пятнышко и исчез. И небо, и море оказались одинаково голубыми.
— Возвращайся скорее, — попросила «Энона». — Мне трудно держаться вблизи от планеты.
— Я не задержусь. Обещаю.
В тот же день они увидели китов.
Черные горы выпрыгивали из воды. Сиринга заметила их издали. Огромные округлые тела, вопреки силе притяжения, выскакивали из океана и падали, поднимая пенные буруны. Из их дыхательных отверстий высоко в небо взлетали струи водяного тумана.
Сиринга не могла удержаться, она подпрыгивала на палубе и махала руками.
— Смотри! Смотри!
— Я вижу их, — сказал Мосул, и в его мысленном потоке смешались радость и странная горделивость. — Это синие киты, большая стая. Думаю, их здесь целая сотня, а то и больше.
— А ты видишь?
— Вижу, вижу, — заверила ее «Энона». — Я даже чувствую их. Ты счастлива. И я счастлива. И киты тоже кажутся счастливыми, они улыбаются.
— Да!
Сиринга радостно рассмеялась. Китовые пасти немного изгибались вверх, как будто в улыбке. В постоянной улыбке. А почему бы и нет? Существование таких огромных созданий не могло не вызывать улыбку.
Мосул направил «Спирос» ближе и частично свернул парус. Шум, производимый стаей китов, обрушился на лодку. Звонкие удары падающих туш и заставляющий вибрировать внутренности свист дыхательных отверстий. Когда «Спирос» подошел к краю стаи, Сиринга попыталась определить их размеры. Длина некоторых взрослых особей наверняка не меньше тридцати метров.
К «Спиросу» приблизился детеныш больше десяти метров длиной и тоже поднял фонтан водяной пыли. Следом за ним тотчас приплыла мать, и они стали кружить и тереться друг о друга. Удары огромных раздвоенных хвостов вспенивали воду, лопасти оглушительно хлопали, словно крылья. Сиринга в полном восторге не могла отвести от них глаз, а киты проплыли в каких-то пятидесяти метрах от катера, едва не опрокинув его. Но она даже не заметила, как наклонилась палуба, — детеныш сосал мать, повернувшуюся набок.
— Это самое изумительное, великолепное зрелище, — зачарованно прошептала она. Ее руки так крепко обхватили поручни, что побелели костяшки пальцев. — И они даже не ксеносы. Они наши, земные.
— Теперь уже нет.
Мосул стоял рядом с ней и с таким же восторгом наблюдал за китами.
— Благодарение Богу, что у нас хватило ума сохранить их гены. Хотя я до сих пор не понимаю, как Ассамблея Конфедерации позволила вам привезти их сюда.
