Она сняла Августа с груды апельсинов, посадила рядом со своей тарелкой и разрезала ему виноградину. С ленивой медлительностью, так ее восхищавшей, он поднял кусочек, удовлетворенно заворчал и начал есть. Мысли Ионы, как обычно, обратились к Джошуа. Сейчас он должен быть уже на полпути к Лалонду.
— У меня есть два сообщения на твое имя.
— Пытаешься меня отвлечь, — упрекнула она его.
— Да, мне не нравится, когда ты расстроена. Это и моя вина тоже.
— Нет, не твоя. Я уже большая девочка и прекрасно знала, во что ввязываюсь, когда сошлась с Джошуа. И что же это за послания?
— Хейли спрашивает, когда ты придешь с ней поплавать.
Иона улыбнулась.
— Передай, что мы встретимся с ней через час.
— Хорошо. Во втором сообщении Паркер Хиггинс просит посетить его сегодня, как только будет возможно. Надо сказать, он был очень настойчив.
— Почему?
— Я думаю, что группа, исследующая найденную Джошуа электронику, добилась успеха.
Утром перед поездкой к китам Сиринга спустилась к основанию башни, когда рыбачьи лодки были уже на полпути к горизонту. Прохладные рассветные лучи превратили слой мха на стене в матовое черное покрывало. Она вдохнула солоноватый воздух, наслаждаясь его свежестью.
— Я никогда не считал наш воздух каким-то особенным, — сказал Мосул.
Он шел рядом с ней, держа в руках большую коробку с припасами для поездки.
— Как только повысится влажность, он уже будет не таким. Но не забывай, что девяносто процентов своей жизни я провела в тщательно регулируемой атмосфере. И это разнообразие просто восхитительно.
— Ну, спасибо, — язвительно откликнулась «Энона».
Сиринга усмехнулась.
— Нам повезло, — продолжал Мосул. — Я уже пообщался с дельфинами, киты сегодня подошли намного ближе. Мы доберемся туда в середине дня.
— Отлично.
По широкому бульвару Мосул вывел ее к причалу. У края полипа лениво плескались мелкие волны. Из-за почти абсолютного отсутствия движения Перник вполне можно было принять за обычный остров, связанный с корой планеты.
— Хороший шторм нас иногда покачивает, крен составляет около одного градуса.
— А, конечно. — С ее лица исчезла улыбка. — Извини, я и не заметила, что передаю все свои мысли. Это невежливо с моей стороны. Слишком сильно задумалась.
— Ничего страшного. Хочешь, возьмем с собой Рубена? Может, с ним ты будешь чувствовать себя лучше?
Сиринга вернулась мыслями к свернувшемуся на постели Рубену, каким она оставила его полчаса назад. Ее нерешительный вызов остался без ответа. Рубен уже снова заснул.
— Нет. Я никогда не чувствую себя одинокой, у меня есть «Энона».
Она заметила хмурое выражение на красивом обветренном лице Мосула.
— Сколько Рубену лет? — почти извиняющимся тоном спросил он.
Она ответила и с трудом подавила смех, когда его мысли, несмотря на все усилия сдержаться, донесли до нее удивление и легкое неодобрение. Так было всегда.
— Не надо так дразнить людей, — упрекнула ее «Энона». — Он прекрасный парень, мне нравится.
— Ты всегда так говоришь.
— Я только озвучиваю твои чувства.
Плавучий причал опирался на огромные круглые тумбы, медленно покачивающиеся на легкой зыби. По всей длине настила тянулись темно-красные трубы, по которым в лодки подавалась питательная жидкость. В местах соединений образовывались капли густой смеси, время от времени падающие в воду.
Сиринга посторонилась, пропуская двух домошимпов, несущих ящики. Они сильно отличались от стандартных служителей биотопа своей бирюзовой чешуей и перепончатыми задними лапами.
