— Киты не нарушают пищевой цепи, они остаются вне нее. Этот океан способен легко производить миллионы тонн криля ежедневно. И эволюция на Атлантиде не создала никаких даже близко похожих аналогов, так что им не с кем соперничать. В конце концов, киты относятся к млекопитающим, и на какой-то стадии развития им требовалась суша. Нет, самое большое существо, рожденное Атлантидой, это красная акула, а ее длина не превышает шести метров.
Сиринга обвила своей рукой его руку и прижалась всем телом.
— Я хотела сказать, что меня поразил здравый смысл, проявленный Ассамблеей. Но допустить вымирание этих созданий было бы жесточайшим преступлением.
— Ты настоящая циничная старушка.
Она легонько поцеловала его.
— Это прелюдия к тому, что будет позже.
Потом она положила голову ему на плечо и все свое внимание сосредоточила на китах, заботливо фиксируя в памяти мельчайшие детали.
Остаток дня они следовали за стаей резвящихся китов, а с наступлением сумерек Мосул направил нос «Спироса» в обратную сторону. Последнее, что она видела, это темные силуэты, грациозно мелькающие на фоне красно-золотого неба, и уже беззвучные фонтаны над гладью океана.
Причудливые сполохи фосфоресцирующей воды вокруг катера отбрасывали слабые голубоватые блики на свернутом до половины парусе. Сиринга и Мосул принесли на палубу подушки и занялись любовью под звездным небом. «Энона» несколько раз поглядывала на их сплетенные тела, и ее присутствие усиливало ощущение удовлетворенности в мозгу Сиринги. Но Мосулу она ничего не сказала.
Отдел электроники леймильского проекта занимал трехэтажное восьмиугольное здание неподалеку от центра кампуса. Его стены из белого полипа, прорезанные овальными окнами, до половины закрывала вьющаяся гортензия. Вокруг здания росли привезенные с Раойля деревья чуантава, достигающие высоты сорок метров, с эластичной корой, длинными ярко-красными листьями и гроздьями бронзовых ягод, свисающими с каждой ветви.
Иона в сопровождении трех сержантов прошла от ближайшей из пяти станций кампуса по дорожке, обрамленной амарантами. Волосы у нее еще не до конца просохли после плавания с Хейли, и кончики задевали за воротник строгого костюма из зеленого шелка. Ее визит привлек всеобщее внимание, редкие прохожие робко улыбались и долго смотрели ей вслед.
Паркер Хиггинс, одетый в свой обычный пиджак орехового цвета с красными спиралями на расклешенных рукавах, ждал ее у главного входа. В соответствии с модой он надел мешковатые брюки, а вот пиджак ему уже был явно тесноват. Белая шевелюра Хиггинса в живописном беспорядке закрывала часть лба.
Иона, пожимая ему руку, старалась не улыбаться. Директор всегда очень нервничал в ее присутствии. Он прекрасно справлялся со своей работой, но ее чувство юмора не разделял. Любое невинное поддразнивание он мог принять за личное оскорбление. Вслед за директором с ней поздоровалась Оски Кацура, руководитель отдела электроники. Она приняла руководство от своего предшественника всего полгода назад; это назначение стало одним из первых, одобренных Ионой. Высокая семидесятилетняя женщина, превосходящая Иону ростом, с красивой стройной фигурой, была одета в обычный белый лабораторный халат.
— Итак, у вас есть какие-то хорошие новости? — спросила Иона, проходя по центральному коридору.
— Да, мадам, — ответил Паркер Хиггинс.
— Б
— Понимаю. А лед сохранил ячейки, как мы надеялись? — спросила Иона. — Когда я их видела, они показались неповрежденными.
— О да. Они почти не пострадали, все элементы и кристаллы, покрытые льдом, прекрасно функционировали после извлечения и очистки. Причиной столь долгого периода дешифровки данных, хранящихся в кристаллах, стала их нестандартность.
Они подошли к двойной двери, и Оски Кацура, датавизировав код, жестом пригласила Иону войти внутрь.
