— Перегрузка сервопривода, он будет заменен.
— Ладно, активируйте резерв.
Сарха возмущенно фыркнула:
— Если ему так хочется, я активирую мазеры. Они обеспечат ясный и громкий ответ.
— Выполняю, «Пестравка». — Джошуа сердито сверкнул глазами в сторону Сархи.
Серебристый граненый стержень второй антенны медленно поднялся над темной обшивкой «Леди Макбет» и раскрылся, словно цветок. Джошуа молча вознес благодарственную молитву и направил антенну в сторону «Пестравки».
— Копию рапорта я датавизирую в отдел департамента астронавтики Конфедерации на Норфолке, — заявил офицер. — И добавлю к нему настоятельную рекомендацию, чтобы они тщательно проверили ваш сертификат готовности к полетам.
— Весьма благодарен, «Пестравка». Теперь мы можем обратиться к гражданским службам за разрешением на спуск к орбите? Мне не хотелось бы, чтобы меня сбили только за то, что я не испросил вашего разрешения.
— Не испытывай свою удачу, Кальверт. Я легко могу добиться двухнедельной проверки твоих трюмов.
— Похоже, твоя слава бежит впереди тебя, — заметил Дахиби Ядев, когда канал связи с «Пестравкой» закрылся.
— Будем надеяться, что она еще не достигла поверхности планеты, — добавила Сарха.
Джошуа развернул антенну в сторону коммуникационного спутника службы контроля и получил разрешение выйти на стояночную орбиту. Три сопла ядерных двигателей «Леди Мак» выбросили длинные струи плазмы, и корабль направился к ярко освещенной планете с ускорением в одну десятую g.
В пустой мир Квинна Декстера падали штрихи света, сопровождаемые легкими царапающими звуками. Как будто из внешней Вселенной через трещины прорывались потоки светящегося дождя. Какие-то вспышки гасли вдалеке, а другие задевали его, и в эти моменты он видел запечатленные в них видения.
Лодка. Посудина какого-то торговца на Кволлхейме, мало чем отличающаяся от обычного плота. Идет вниз по течению.
Город с деревянными домами. Даррингхэм под дождем.
Девушка.
Он ее знал. Это Мэри Скиббоу, обнаженная, привязанная к кровати.
В тишине гулко застучало его сердце.
— Да, — послышался голос из его прошлого, голос с поляны в джунглях, голос, исходивший от Ночи. — Я подумал, тебе это понравится.
Мэри отчаянно билась в путах, ее роскошное тело до мельчайших подробностей совпадало с тем образом, что когда-то нарисовало его воображение.
— Что бы ты сделал с ней, Квинн?
Что бы он сделал? Да чего бы он только не сделал с этим великолепным телом! О, как бы она страдала под ним.
— Квинн, ты просто невыносим. Но до ужаса полезен.
Поток энергии запульсировал в его теле, и реальность заслонил появившийся призрак. Физический облик, который, по представлению Квинна, соответствовал бы Брату Божию, если бы Он когда-то решил явиться ему во плоти. И в какой плоти! Способной на самое изощренное насилие, превосходящей любые унижения, принятые в секте.
Шквал магической мощи достиг своего триумфального пика, в открывшейся трещине появилась пугающая пустота, и тот, другой, пришел, чтобы овладеть рыдающей Мэри.
— Уходи, Квинн.
Видения сжались, снова принимая вид прерывистых лучей мерцающего света.
— Ты не Брат Божий! — закричал в пустоту Квинн.
Ярость осознания предательства усилила его восприятие, свет стал ярче, звуки — громче.
— Конечно нет, Квинн. Я гораздо хуже. Хуже любого мифического дьявола. Мы все такие.
Издевательский смех эхом прокатился по его тюрьме-вселенной, причиняя жуткие страдания.
Время здесь текло совсем по-другому…
Космоплан.
Звездолет.
Неопределенность. Квинн ощущал, как она охватывает его, подобно гормональному всплеску. Электрические машины, от которых он теперь зависел, отторгали его чужеродное тело, усиливая эту зависимость по мере отказа самых чувствительных аппаратов. Неопределенность сменилась страхом. Он задрожал всем телом, стараясь утихомирить потоки экзотической энергии, пропитавшие каждую клеточку его плоти.
Квинн сознавал, что таинственное нечто, управляющее его телом, не всемогуще, что оно имеет свои пределы. Он позволил остаткам света впитаться в то, что осталось от его разума, сконцентрировав внимание на мелькающих видениях и услышанных словах. Наблюдая, выжидая. Стараясь понять.
