Бостон показался Сиринге самым приятным из всех городов, увиденных за четырнадцать лет странствий по Конфедерации, включая закрытые анклавы домов в биотопах на орбите Сатурна, где она родилась. Каждый дом был построен из камня, толстые стены предохраняли его обитателей как от летнего зноя, так и от долгих зимних холодов. Большинство зданий были двухэтажными, но встречались и дома в три этажа; перед каждым из них имелся огороженный садик, а позади стояли конюшни. Каменную кладку зачастую закрывали популярные здесь жимолость и плющ, и почти у каждого входа в подвесных кашпо пестрели яркие цветы. Крутые крыши предотвращали скопление снега, и серые плиты шифера, чередующиеся с черными прямоугольниками солнечных панелей, создавали приятный геометрический узор. Для отопления, а порой и приготовления пищи использовались дрова, по этой причине над коньками крыш поднимался целый лес труб из красного кирпича, увенчанных замысловатыми колпаками. Каждое строение — жилое, административное или коммерческое — обладало индивидуальностью, чего в мирах с массовым производством добиться было практически невозможно. Все широкие улицы мостили камнем, а вдоль дороги стояли высокие чугунные столбы с фонарями. Только позже Сиринга поняла, что в отсутствие механоидов и сервиторов каждый гранитный кирпичик приходилось обтесывать и укладывать вручную — сколько же было потрачено на это сил и времени! Вдоль улиц почти повсеместно росли деревья, в основном местные аналоги хвойных, а для разнообразия между ними попадались и генномодифицированные земные вечнозеленые. Горожане передвигались на велосипедах, самокатах (весьма немногочисленных, популярных только среди подростков), верхом или в запряженных лошадьми экипажах. Она заметила и несколько грузовых автомобилей, но только на окраинах, и они явно принадлежали фермерам.
После таможенного контроля (более строгого, чем проверка паспортов) они вышли к стоянке конных экипажей-такси, ожидавших пассажиров у подножия диспетчерской башни. Сиринга улыбнулась, увидев их, а Тула недовольно застонала. Но выбранный ими кэб имел отличные рессоры, и поездка до города прошла гладко. По совету Эндрю Анвина они сняли комнаты в «Снопе пшеницы» — так назывался постоялый двор на берегу одной из рек, пересекающих город.
Они разложили вещи в комнатах и пообедали во дворике гостиницы, а потом Сиринга и Рубен наняли другой экипаж и, поставив в ногах драгоценную сумку-холодильник, отправились на Пенн-стрит.
Рубен с удовлетворением поглядывал на поток пешеходов, неторопливо текущий по улице. Среди них легко было узнать изредка попадавшихся членов экипажей прибывших на Норфолк судов, на фоне нарядных одежд местных жителей их синтетические костюмы выглядели довольно бедно. В летнюю пору бостонцы предпочитали яркие цвета и вычурные фасоны, в этом году у молодых людей вошли в моду разноцветные жилеты, а девушки носили юбки из жатой марлевки и блузки с глубоким круглым вырезом. Но, как с грустью отметил Рубен, подолы юбок у всех женщин прикрывали колени. Он как будто очутился в эпохе до космических перелетов, хотя и подозревал, что ни один из исторических периодов Земли не мог похвастаться такой чистотой.
— Пенн-стрит, командир, — объявил кучер, когда экипаж свернул на улицу, идущую параллельно реке Гвош.
Здесь находился коммерческий центр города, вдоль реки тянулся ряд причалов, за ними выстроились многочисленные склады. Только тут они впервые встретились с грузовыми машинами. На другом конце улицы виднелась сортировочная станция железной дороги. Рубен, ощущая на себе нетерпеливый взгляд Сиринги, посмотрел на длинный ряд складов, погрузочных площадок и офисов. Мелькнула эмоция сродни сарказму — «Дрейтон импорт» не просто располагался на Пенн-стрит, эта фирма заняла Пенн-стрит целиком. Ее название и логотип украшали буквально каждое здание.
— Куда теперь, командир? — спросил возница.
— В головной офис, — ответил Рубен.
Когда он был здесь в прошлый раз, «Дрейтон импорт» владел единственным офисом в арендованном складе.
Головной офис, как оказалось, теперь занимал целое здание в средней части улицы со стороны реки, зажатое между двумя складами. Арочные окна блестели металлическими рамами, а на стене рядом с входной дверью была укреплена ярко начищенная медная доска с названием компании. Возница остановил лошадь перед закругленными каменными ступенями.
— Похоже, что у старины Доминика Каваны дела идут неплохо, — сказал Рубен, выбираясь из экипажа.
Он протянул кучеру гинею и добавил шесть пенсов на чай.
Сиринга, казалось, была готова пронзить взглядом даже алмаз.
— Старина Доминик тут самый лучший. Парень что надо, мы с ним неплохо проводили время, ему известны все городские кабаки. — Рубен замолчал, размышляя, кого он хотел поразить своим признанием.
— А когда это было? — спросила Сиринга у входа в приемную.
— Лет пятнадцать или двадцать назад, — неуверенно ответил Рубен.
