Он формировал своих потомков еще в композитно-металлических искусственных утробах, а потом и в течение всего невинного детства; темная сторона его сущности, словно личинка, угнездилась в центре их сознания, выискивая самые скрытые помыслы, которые могли заставить их сойти с выбранного им пути. Это была чудовищно искаженная версия любви, связывающей космоястребов и их капитанов. Дети превратились в жалкое подобие его самого, каким Рубра был в начале пути. Он старался привить отпрыскам те же чувства, которые управляли им, но в результате получились слабые неадекватные неврастеники. Чем больше он старался ужесточить дисциплину, тем сильнее становилась их зависимость. В сущности биотопа начались постепенные изменения. Растущее разочарование в потомках превратилось в чувство обиды; их образ жизни, их физические ощущения, испытываемые ими эмоции, работающие железы и бушующие гормоны — все вызывало раздражение. Рубра завидовал живым.
Посещения Валиска эденистами, и без того нечастые, после 2480 года прекратились совсем. Они сказали, что сущность биотопа охвачена безумием.
Дариат был потомком Рубры в восьмом поколении, родившимся через сто семьдесят пять лет после физической смерти своего великого предка. По внешнему виду он почти ничем не отличался от ровесников; он унаследовал кофейный оттенок кожи и иссиня-черные волосы, что соответствовало основному этническому типу этой звездной системы. Б
О своем злосчастном наследии он не знал вплоть до самой юности, хотя еще в раннем детстве сознавал свое превосходство над другими детьми дневного клуба. А когда они смеялись над ним, или дразнили, или не хотели с ним играть, он набрасывался на обидчиков с такой яростью, что никто не мог перед ним устоять. Он не знал, откуда она взялась, знал только, что она есть в нем, словно чудовище, дремлющее на дне озера. Поначалу он стыдился учиненных побоев; кровь может сильно испугать пятилетнего мальчугана. Но каждый раз, когда он со слезами бежал домой, его чужеродное эго пробуждалось, успокаивало его и осушало слезы. Он убеждался, что ничего страшного не произошло, он не совершил никакого преступления, а обидчики понесли заслуженное наказание. Они не должны были так с ним говорить, обзывать его или смеяться. Он чувствовал, что поступил правильно, что он силен и может гордиться своей силой.
Спустя некоторое время чувство вины притупилось и исчезло совсем. И когда приходилось кого-то ударить, он делал это без каких-либо сожалений и угрызений совести. Его лидирующая роль в дневном клубе стала неоспоримой, но причиной тому был страх, а не уважение.
Дариат вместе с матерью жил в квартире космоскреба, отец ушел из семьи в тот год, когда мальчик родился. Он знал, что отец — важная персона и участвует в управлении «Магеллановой МТГ», но каждый раз, когда отец наносил сыну и его матери один из обязательных визитов, мальчик либо хранил мрачное молчание, либо проявлял отчаянную активность. Дариат не любил отца и не понимал этого взрослого мужчину. «Отец слабый, — думал он про себя, — я смогу обойтись без его помощи». Это убеждение было таким же сильным, как любой отпечаток обучающих программ в мозгу. После того как Дариату исполнилось двенадцать, отец перестал их посещать.
В десять лет, когда Дариат получил доступ к дидактическим курсам, он сосредоточился на изучении научных достижений и финансов. Где-то в глубине его разума таилось подозрение, что искусство было бы не менее интересным, но оно проявлялось лишь в минуты недостойной слабости, и гордость от достигнутых успехов и перехода на следующую ступень обучения быстро прогоняла все посторонние мысли. Он стремился к великой цели. В четырнадцать лет возникли затруднения. Он влюбился. Внутренность Валиска сильно отличалась от общепринятых для биотопов тропических и субтропических пейзажей. Рубра остановил свой выбор на покрытой редким кустарником пустыне у северной оконечности, постепенно переходящей в холмистые равнины, поросшие земными и инопланетными травами, за которыми у южной оконечности располагался обязательный для биотопов резервуар с соленой водой.
