Но день выдался напряженный. Маттиас Ремс (дебютировавший в роли ведущего) представлял записи сорокалетней давности, показывающие разрушенный биотоп эденистов Джантрит: в том месте, где произошел взрыв антиматерии, он раскололся, словно гигантское яйцо. Из трещин в полиповой оболочке, которая имела в толщину пятьсот метров, вырвались потоки атмосферы — огромные сероватые фонтаны, своей реактивной силой дестабилизирующие равномерное вращение цилиндра. Уровень колебаний нарастал в течение нескольких часов, и в конце концов биотоп начал беспомощно кувыркаться. Снаружи беспорядочно хлестали индукционные кабели, не давая подойти даже самым ловким космоястребам. Внутри, как при непрерывном землетрясении, земля и вода то поднимались вверх, то опадали. Ослабленные взрывом космоскребы рушились подтаявшими сосульками. И воздух становился все более разреженным.
Кое-кого удалось спасти космоястребам и кораблям адамистов, прорвавшимся вслед за упавшими космоскребами. Восемь тысяч человек из миллиона с четвертью общего населения. Даже тогда еще можно было предотвратить непоправимое несчастье. Умирающие эденисты обычно переводили свои воспоминания в сущность биотопа. Но Латон инфицировал нейронную структуру Джантрита протеическим вирусом, и его сущность начала распадаться, теряя каждую секунду миллиарды и миллиарды клеток. Еще два биотопа, находящиеся на орбите газового гиганта, были слишком далеко, чтобы оказать существенную помощь; перемещение сознания представляло собой сложный процесс, а удаленность и общая паника только усугубляли ситуацию. Двадцать семь тысяч эденистов все же смогли преодолеть расстояние и отправить свое сознание в другие биотопы, еще три тысячи матриц были обнаружены позже, но они оказались неполными и заключали в себе лишь травмированные детские сущности. Космоястребам удалось спасти еще двести восемьдесят матриц, но у биотехкораблей не имелось хранилищ достаточной емкости, к тому же они были заняты, ныряя вслед за оседающими космоскребами.
Произошедшая трагедия стала величайшим несчастьем для эденистов за всю историю их существования. Масштаб разрушений поразил даже адамистов. Живое разумное существо длиной тридцать пять километров было лишено рассудка и убито, погибло больше миллиона человек, утрачено более полумиллиона индивидуальностей.
И все это было лишь отвлекающим маневром. Приемом, использованным Латоном, с целью обезопасить свое бегство после неудавшегося переворота. Он создал себе прикрытие ценой гибели собратьев, никаких других тактических планов и причин у него не имелось.
Латона и трех черноястребов, с которыми он бежал, по всей Конфедерации искал каждый корабль флота, каждое астероидное поселение, правительства каждой планеты и все до единого космоястребы.
Два месяца спустя его загнали в угол в системе Рагундан; три черноястреба, вооруженные антиматерией, отказались капитулировать. В последующей битве погибли три космоястреба и пять боевых кораблей флота. Астероидное поселение, которое было захвачено черноястребами в заложники, лишилось восьми тысяч человек. Требование отвести корабли под угрозой уничтожения астероида адмирал, командующий флотилией, посчитал блефом.
После сражения от побежденных беглецов не осталось ничего, кроме легкого облачка радиоактивных молекул. Тел для идентификации преступников не сохранилось. Но кроме Латона и его пособников там никого быть не могло.
А теперь получалось, что черноястребов у него имелось не меньше четырех. При виде этого высокого самоуверенного человека, стоявшего на трапе космоплана «Йаку» и смеявшегося над прятавшимся Грэмом Николсоном, ни у кого не осталось сомнений.
Приглашенные в студию гости Маттиаса Ремса, в том числе отставные офицеры флота, профессиональные политики и специалисты в области вооружений, единодушно отметили, что конечная цель Латона так и не была выявлена. Споры об этом велись еще несколько лет после его бегства. Подвергая эденистов воздействию протеического (к счастью, несовершенного) вируса, Латон явно стремился к физическому (биологическому) и ментальному господству. Пытался изменить и людей, и биотоп. Но ради какого грандиозного идеала все это было проделано, так никто и не знал. Дебаты в студии касались и вопроса, стоит ли Латон за разгорающимся конфликтом на Лалонде и не является ли это первым шагом в попытке навязать свою волю всей Конфедерации. По крайней мере, Грэм Николсон верил в это твердо.
Проблема Латона не имела ничего общего с планетарными спорами вроде тех, что вели Омата и Гарисса, то были непрекращающиеся дрязги между астероидными поселениями и финансирующими их компаниями за признание автономии. Латона не занимали вопросы ресурсов или независимости, он боролся за людей, за их личности. Он стремился проникнуть в их гены и в их сознание, изменить их согласно собственной воле. Латон был смертельно опасен для личности человека.
