Льюис перешагнул через полуметровый светящийся барьер и направился к берегу. Впереди он заметил один из плавучих причалов с двадцатиметровым краном на конце, предназначенным для подъема на берег небольших лодок.
— Прошу прощения, — обратился Льюис к сущности острова. — Раньше я легко переносил полеты.
— Тебе нужен медицинский нанонический пакет?
— Подождем немного. Морской ветерок — лучшее лекарство от головной боли.
— Как пожелаешь.
Льюис прислушался: позади оживленно болтал о чем-то Вальтер Харман. Он подошел к металлическому ограждению на краю причала и остановился рядом с краном. Стройная опора и стрела состояли из элементов, изготовленных из моносвязанного углепластика, прочная и легкая конструкция. Но для его цели ее веса достаточно. Он закрыл глаза и сосредоточился на опорах, ощущая шероховатость кристаллов углерода, удерживаемых вместе жесткими жгутами связующих молекул. Атомы горели алыми и желтыми огоньками, юркие электроны кружились по своим орбитам.
Направленные злой волей энергистические импульсы побежали вверх и вниз по балкам, разрушая связи между молекулами. Льюис почувствовал, как в каюте космоплана его спутники сосредоточили усилия на точке чуть ниже шарнира стрелы. Кристаллическая решетка углерода начала распадаться. Вдоль стрелы зажглись огни святого Эльма.
С берега острова донесся протяжный скрип. Ейск растерянно обернулся, прищурив глаза от яркого освещения посадочной площадки.
— Льюис, прошу немедленно отойти, — обратилась к нему сущность острова. — На кране возник непонятный статический заряд. Он ослабляет структуру.
— Где?
Льюис притворился, что ничего не понимает, и завертел головой.
— Немедленно отойди.
Ментальное побуждение почти заставило его ноги двигаться. Он боролся с этим ощущением имитацией недоверия, потом паники. Вдруг вспомнилось опускающееся лучевое лезвие, мелькнули алые капли крови и белые осколки ребер. Это происходило не с ним, просто сцена с голографического экрана. Далекая. Забытая.
— Льюис!
Углепластик лопнул с оглушительным треском. Стрела вздрогнула и начала падать, опускаясь с нереальной медлительностью, которую ему уже довелось наблюдать в прошлом. И теперь уже не надо было притворяться. Страх приковал его к причалу. В горле нарастал вопль…
…Ошибка. Твоя самая большая и последняя ошибка, Льюис. Как только твое тело умрет, моя душа станет свободной. После этого я смогу завладеть живым телом и буду обладать такими же силами, как и ты. Вот тогда мы сразимся на равных, я обещаю…
…когда ребро стрелы врезалось в его тело. Боли не было, ее прогнал шок. Льюис чувствовал, как стрела завершает свое дело, вдавливая его в полип. Тело погибло.
Голова упала с глухим стуком, глаза уставились в ночное небо. Звезды начали меркнуть.
— Перемещайся, — предложил ему Перник. Его мысли были полны печали и сочувствия.
Глаза закрылись.
Перник ждал. В конце длинного темного тоннеля Льюис видел обширную биотехконструкцию, окутанную мягким изумрудным сиянием жизни. Под его прозрачной поверхностью скользили красочные тени, десятки тысяч личностей, еще сохранивших свою индивидуальность, но уже единых в своем согласии: совокупность. Он почувствовал, что медленно летит вдоль канала сродственной связи, что его энергистическое ядро покинуло исковерканное тело, чтобы внедриться в незащищенную сущность колосса. Позади него, плавно, будто акула, преследующая раненую жертву, поднималась, чтобы вновь унаследовать умирающее тело, темная душа. Открывшиеся Льюису колоссальные размеры обширной нервной системы острова заставили вздрогнуть сжавшееся в комок сознание. Льюис преодолел прозрачную преграду, и его сразу окружил непрерывный шум вздохов и звуков. Бормотание внутри совокупности смешивалось с сообщениями автономных подпрограмм, выдающих строго функциональную информацию.
Его растерянность и страх не остались незамеченными. Эфирные щупальца протянулись навстречу, чтобы его успокоить.
— Не тревожься, Льюис. Теперь ты в безопасности… Кто ты?
Совокупность отпрянула от него, мысли отхлынули, оставив его личность в одиночестве. В желанном одиночестве. Автономные аварийные программы попытались изолировать его, возводя вокруг сгустка нейронов, где он находился, аксонные блокады.
