— Отлично, — сказал Льюис. — Спасибо, что так быстро приняли нас. Я провел на этом адамистском корабле несколько недель и чуть не заработал приступ клаустрофобии.
— Понимаю.
Льюис не совсем был в этом уверен, но в мыслях сущности острова как будто прозвучало мягкое замешательство. Хотя теперь все равно уже поздно. Они на поверхности. Нарастающее волнение ускоряло бег крови в его теле. Ему предстояло сыграть важнейшую роль в плане.
Из-за перепадов напряжения крышка люка немного подергалась, но затем отошла в сторону. Льюис спустился по алюминиевым ступеням трапа.
По полиповой дорожке к восемнадцатой площадке уже шагал Ейск. Ряды электрофосфоресцирующих клеток, окружающие посадочную площадку, заливали космоплан ярким светом, а за ее пределами Льюис почти ничего не видел. Лишь с одной стороны на фоне неба вырисовывался узкий черный силуэт жилой башни, а с противоположной стороны от космоплана был слышен плеск волн.
— Займи его, — приказал Льюис пилоту, спустившемуся следом.
— Без проблем. У меня наберется не меньше тысячи самых дурацких вопросов. Меня ведь уже не было в живых, когда Атлантиду открыли для заселения.
Льюис спустился на площадку и замер — вот он, решающий момент. Во время полета он в значительной степени изменил черты лица из-за старого журналиста, доставившего ему несколько неприятных мгновений. И теперь ждал, не закричит ли на весь остров, поднимая тревогу, приближающийся эденист.
Ейск слегка поклонился и направил Льюису свой код идентификации, а потом вежливо подождал ответной любезности.
Льюис не сделал ничего подобного. Он просто не знал об этом. Единственный имеющийся у него источник сведений о культуре эденистов был для него недоступен.
Где-то в глубине мозга скрывалась личность, душа, которая до него жила в этом теле. Пленник, застигнутый врасплох мысленными узами Льюиса.
Подобные пленники имелись у всех вселившихся в чужие тела. Они представлялись им крошечными человечками, заключенными в изолирующие прозрачные сферы. Человечки просили и умоляли выпустить их, вернуть тело, и эти слабые голоса наполняли сознание комариным писком. Захватчики использовали их, соблазняя проблесками реальности и требуя взамен информацию, и таким образом узнавали, как вписаться в современное, чуждое для них общество.
Но в сознании Льюиса застыл сгусток плотной тьмы. Он никогда не рассказывал об этом, поскольку спутники частенько хвалились друг перед другом своими способами контролировать пленников, а он просто отмалчивался. Душа, чье тело он узурпировал, придя в этот мир, ни о чем не просила и ничем не угрожала ему. Льюис знал о ее присутствии, чувствовал, хоть и поверхностно, холодные и тяжелые мысли, полные устрашающей решимости. Душа выжидала. Это немного пугало его. Льюис вел себя в чужом теле точно так же, как вел себя на улицах Мессопии — будто местный король, и ничуть не сомневался в своей безнаказанности. А теперь первые трещинки сомнений, появившиеся в броне его самоуверенности, начали быстро умножаться. Узурпированная личность была намного сильнее его; сам он никогда бы не выдержал подобной изоляции от всех ощущений, тем более зная, что они доступны. Что же это за личность?
— У вас все в порядке? — заботливо спросил Ейск.
— Простите, видимо, я съел что-то неподходящее. Да и спуск меня сильно измотал.
Ейск удивленно приподнял брови.
— В самом деле?
— Да, меня немного подташнивает. Сейчас все пройдет.
— Очень на это надеюсь.
— А это Вальтер Харман, — вслух произнес Льюис, сознавая, что поступает глупо. — Наш пилот, как он утверждает. Думаю, после такого полета надо попросить капитана внимательнее присмотреться к его лицензии.
Он рассмеялся собственной шутке.
Вальтер Харман, широко улыбаясь, протянул руку.
— Рад познакомиться. Классная у вас планета. Никогда здесь не бывал.
Ейск растерянно моргнул.
— Ваш энтузиазм весьма похвален. Надеюсь, вам у нас понравится.
— Спасибо. Да, год назад я попробовал голлатейла, он у вас еще не перевелся?
— Я немного пройдусь, глотну свежего воздуха, — передал Льюис. В его памяти остались тысячи недомоганий от похмелья, он выбрал ощущение тошноты и головной боли и запустил все это в канал сродственной связи. — Это поможет мне взбодриться.
Ейск содрогнулся от позывов к рвоте.
— Конечно.
— Я бы хотел еще раз его отведать, а может, и забрать немного с собой, — продолжал Вальтер Харман. — Старина Льюис — наглядный пример нашей диеты на корабле.
— Да, — сказал Ейск. — Думаю, кое-что найдется.
Он не спускал глаз со спины Льюиса.
— Отлично, просто отлично.
