Оксли был настолько шокирован, что не смог больше продолжать разговор и попятился в каюту. Латон, вероятно, дал команду бортовому процессору, поскольку переднее пассажирское кресло уже было разложено в кушетку. Она предназначалась для перевозки пострадавших от несчастных случаев. Из углублений над кушеткой выдвинулось базовое медицинское оборудование и монитор.
Гигант бережно уложил Сирингу на кушетку и выпрямился, едва не упираясь головой в потолок. Оксли хотелось броситься к ней, но он словно прирос к полу, ошеломленно глядя на гиганта. Кожа на голове существа сморщилась, будто закипая. В следующее мгновение перед Оксли предстало лицо Латона.
— Летите в Солнечную систему, — заговорило странное создание. — Там есть превосходные специалисты-медики. Но необходимо предупредить юпитерианский Консенсус о природе надвигающейся угрозы, которую представляют возвращенцы для Конфедерации, строго говоря, для всего этого сектора Галактики. Это теперь ваша первостепенная задача.
Оксли судорожно кивнул.
— А как насчет тебя?
— Я удержу возвращенцев, пока вы не покинете Перник. А потом отправлюсь в свое великое странствие. — Широкие губы сочувственно сомкнулись. — Если вас это хоть немного успокоит, можете передать всей нашей расе, что я искренне сожалею о Джантрите. Я был целиком и полностью неправ.
— Хорошо.
— Я не прошу прощения, поскольку эденисты не в силах такое простить. Но передайте им, что в конце концов я исправился. — Лицо дрогнуло в едва заметной смущенной улыбке. — Это вызовет грандиозную шумиху.
Гигант повернулся и выбрался из каюты. Но уже на трапе за люком межмолекулярное сцепление исчезло. Огромный сгусток молочно-белой жидкости шлепнулся на металлическую решетку посадочной площадки, забрызгав шасси.
Конец наступил, когда флаер удалился на пятьсот километров от Перника и уже поднялся в ионосферу.
Латон дождался, пока быстро уменьшающееся судно не вышло из зоны действия взрыва, а потом, использовав всеобъемлющий контроль над островом, высвободил всю до последнего эрга химическую энергию, накопленную в клетках полипа. Выброс по мощности был сравним со взрывом «истребителя планет», бомбы из антиматерии. Несколько гигантских волн, разошедшихся из эпицентра, оказались настолько мощными, что обогнули всю планету.
В баре «Харки» выдался спокойный вечер. Маленькая отважная флотилия Терранса Смита отправилась в путь накануне, а вместе с ней улетели и многие завсегдатаи бара. Сегодня оркестру явно не хватало обычного энтузиазма, и на пятачке танцевало всего пять пар. За одним из столиков расположился Гидеон Кавана; медицинский нанонический пакет, подготавливающий его культю к пересадке клонированной руки, был искусно прикрыт свободной фиолетовой курткой. Компанию Гидеону составляла худощавая двадцатипятилетняя девушка в красном коротеньком платьице, она хихикала, почти не закрывая рта. У стойки бара стояли и болтали между собой скучающие официантки.
Сегодня Мейер не возражал против спокойной атмосферы. Бывали вечера, когда ему надоедало изображать из себя одновременно хорошего рассказчика, кутилу, прославленного пилота и сексуального гиганта — полагалось, что капитаны черноястребов должны обладать всеми этими свойствами одновременно. Он был уже слишком стар, чтобы поддерживать всякие дурацкие заблуждения.
«Оставим это молодежи вроде Джошуа, — решил он. — Хотя, что касается Джошуа, тут вопрос спорный».
— Но ты не всегда притворялся, — заметил «Удат».
Мейер проводил взглядом официантку с лицом восточного типа и светлыми волосами, прошелестевшую длинной юбкой с разрезом до самых бедер рядом с его кабинкой. Он ничуть не заинтересовался девушкой, просто отметил, что на нее приятно посмотреть.
— Те дни давно прошли, — не совсем искренне сыронизировал он, отвечая черноястребу.
Вместе с ним за столиком, за бутылкой охлажденного валенсийского вина, коротала время Черри Барнс. С этой женщиной он чувствовал себя вполне комфортно. Умная, привлекательная, не старается заполнить разговорами любую паузу и к тому же отличный член экипажа. За долгие годы сотрудничества они несколько раз вступали в связь. И никаких осложнений.
— Ее компания смягчает твой характер, — заявил «Удат». — Это меня радует.
— Ну, раз ты счастлив… надо бы нам куда-нибудь слетать. Ты начинаешь проявлять беспокойство. Да я и сам не прочь отсюда уехать.
— Мы могли бы полететь на Лалонд. Впрочем, нет. Такие миссии уже не для тебя.
