— Пожалуйста, — взмолился Хорган ослабевшим от боли голосом.
Дариат устремился навстречу парню.
— Я помогу, я помогу, — лгал он.
В далеком конце тоннеля появился свет, мерцающий и неверный, как лучик солнца, пробивающийся сквозь пыльные церковные витражи. Но остальные души тоже сулили мальчишке избавление…
— Ну, давай, Дариат, — позвал его Росс Нэш.
Дариат увидел, как его мысли под ищущими пальцами энергетических лучей обретают форму, становятся тверже. Их прикосновение придавало ему сил, увеличивало вес и делало громче голос; с восторгом предвкушая победу, он расталкивал остальных духов, а они выли и сыпали проклятьями ему вслед.
Даже вид полночной тьмы заставил его задыхаться от счастья.
Из глаз брызнули радостные слезы. Он с восхищением приветствовал боль, потому что теперь она стала реальностью. Увидев раны, обезобразившие его худое тело, он застонал, но в следующий момент ощутил на коже странное прикосновение сухой жидкости. Она текла там, куда направлялись его мысли, и раны на глазах стали затягиваться. Есть!
«Ах, дорогая Анастасия, ты во всем была права. А я сомневался, в глубине души не верил тебе. Что я наделал?»
Кьера пренебрежительно усмехалась, глядя на него сверху вниз.
— Теперь ты забудешь свою жалкую месть Рубре, станешь вместе с нами работать над тем, чтобы с помощью сродствеиной связи завладеть черноястребами «Магеллановой МТГ», тогда мы распространим свое влияние на все звездные системы. Потому что сейчас, если мы проиграем, придется вернуться в тюрьму небытия. Ты провел там пятнадцать секунд, Дариат. В следующий раз заключение продлится вечность.
Иона не спала. Ее тело еще дремало, веки были тяжелы и не поднимались. Но мысленный взгляд уже блуждал, просматривая наугад выбранные изображения, передаваемые сенсорными клетками биотопа. Она посещала любимые уголки, любуясь пейзажами или наблюдая за жителями. Кто-то в эти ранние часы уже просыпался, кто-то возвращался с вечеринки, а кто-то уже приступал к работе. Маленькие дети ворочались в своих кроватках, зевающие на ходу служащие спешили в кафе и рестораны на завтрак. В космопорте взлетали и садились космические корабли, хотя в эти дни их стало заметно меньше. Над Кольцом Руин медленно парили два причудливых корабля мусорщиков; после недолгого полета по промежуточной орбите они тоже подойдут к биотопу. Мирчаско уже поднялся процентов на девяносто, и охристые завитки его туч отчетливо выделялись на фоне звездного неба. Вокруг гиганта выстроились светящиеся полумесяцы пяти из семи его основных спутников.
Далеко за туманной лентой Кольца Руин к газовому гиганту в брачном полете мчались два десятка черноястребов. В плотные внутренние кольца Мирчаско уже были отправлены три яйца. Иона уловила их немного испуганные и полные любопытства мысли, направленные к черноястребам-опекунам, а от их умирающего родителя донесся тихий вздох удовлетворения.
«Жизнь продолжается, даже в такие жуткие времена, как сейчас», — подумала она.
Подпрограмма, обслуживающая домик у берега, сообщила о приближении Доминики. Иона отключилась от сенсорного восприятия и открыла глаза. Рядом с ней на меховом воздушном матрасе лежал Клемент, он еще спал, крепко закрыв глаза, приоткрыв рот и тихонько посапывая.
Иона с удовольствием вспомнила прошедшую ночь. Он был хорошим любовником — энергичным, опытным, немного эгоистичным, как большинство мужчин в его возрасте. Но это был не Джошуа.
Мускульная мембрана дверей разошлась, пропуская Доминику. Она пришла в коротком пурпурном платье, а в руках держала поднос.
— Ну, как тут мой маленький братец? — спросила она, с усмешкой поглядывая на две обнаженные фигуры в постели.
Иона рассмеялась.
— Растет большим и сильным.
— Вот как? Ты должна законодательно изменить отношение к инцесту, чтобы я смогла сама в этом убедиться.
— Попроси об этом епископа. Я отвечаю только за гражданские и финансовые законы. Проблемы морали — это его забота.
— Позавтракаем? — предложила Доминика, пристроившись на краю кровати. — Я принесла сок, тосты, кофе и ломтики квантата.
— Звучит соблазнительно.
