Он хотел заполучить их невероятные способности, но в то же время сохранить сродственность. Их силы исходили из царства смерти, поэтому и ему предстояло умереть, а потом овладеть телом с генами сродственной связи. Все так просто на словах. И совершенно непостижимо. Но, с другой стороны, в последние дни он стал свидетелем многих непостижимых явлений.
В квартиру вошли Хорган и Кьера. Они начали целоваться еще до того, как закрылась дверь.
Дариат сосредоточился, его сродственная связь вызвала к жизни новые подпрограммы, способные очень осторожно искажать передаваемую картинку. Одна из них сконцентрировалась на изображении двух обнявшихся тел. Иллюзорная обманчивость — она была сгенерирована переподчиненным сектором сенсорных клеток биотопа, в десять раз превышающим объем человеческого мозга. По отношению к общей массе нейронного слоя этот сектор был очень мал, но его хватило для создания идеальной иллюзии, фантома, впрочем, обладающего весом, текстурой, цветом и запахом Хоргана и Кьеры. Даже теплом их тел. Сенсорные клетки зарегистрировали все это в тот момент, когда они с поспешностью, характерной для охваченных страстью подростков, начали срывать друг с друга одежду.
Самое трудное для Дариата заключалось в том, чтобы имитировать непрерывный поток эмоций и ощущений, бессознательно передаваемых Хорганом по сродственной связи. Но он справился, осторожно добавив частичку собственных воспоминаний. Мониторинговая программа бесстрастно фиксировала созданную сцену.
Сознание Дариата разделилось, словно в нем одновременно разворачивались два квантово-космологических процесса, две расходящиеся реальности. В одной, смеясь и разбрасывая одежду, в спальню врывались Хорган и Кьера. В другой…
Глаза Хоргана ошеломленно распахнулись. В одном поцелуе он ощутил все, на что было способно ее тело. Ему предстояло величайшее сексуальное наслаждение в жизни. Но теперь девушка презрительно усмехалась. А в комнату из соседней спальни вошли четыре человека. Двое мужчин изумляли своими огромными размерами.
Хорган не стал больше задерживать на них свое внимание. Ему уже приходилось слышать о подобных проделках, о них испуганным шепотом рассказывали мальчишки в дневном клубе. Проклятье. Эта шлюха заманила его в ловушку, чтобы остальные могли насиловать, пока он не подохнет. Он развернулся, и мышцы ног послушно напряглись.
По затылку ударило что-то странное — словно тугой сгусток жидкости. Сознание покидало его разум, а где-то вдалеке запел хор падших ангелов.
Дариат отступил, давая возможность Россу Нэшу затащить полубесчувственное тело Хоргана в спальню. Он старался не смотреть на ступни парня, оторвавшиеся от пола на добрых десять сантиметров.
— Ты готов? — спросила Кьера источающим презрение тоном.
Он прошел мимо нее в спальню.
— Потрахаемся, когда все это завершится?
Накладкам для внутривенного вливания и медицинским пакетам Дариат предпочел старомодную капсулу, которую требовалось проглотить. Это был цилиндрик — естественно — черного цвета, длиной около двух сантиметров. Он приобрел капсулу у знакомой распространительницы наркотиков, к которой уже не раз обращался. Она заверила его, что это нейротоксин, исключающий ощущение боли. Можно подумать, кто-то пришел бы жаловаться, если бы что-то оказалось не так.
Дариат усмехнулся, вспомнив этот разговор. И проглотил капсулу, пока его сознание отвлеклось на воспоминания. Если ему будет больно, ей придется усвоить весьма неожиданный урок на тему прав потребителей.
— Приступайте, — сказал он остальным, уже собравшимся вокруг кровати. Они стали похожи на высокие тонкие скульптуры грязновато-коричневого цвета, словно заслоненные мутными линзами. Склонившись над распростертым телом мальчишки, они создали извивающиеся языки холодного пламени, растекшиеся по спине Хоргана.
Яд действовал быстро. Как и было обещано. Дариат постепенно утрачивал способность ощущать руки и ноги. Окружающий мир затягивала серая пелена. Слух тоже слабел, и это было неплохо — ему не пришлось слушать дикие вопли.
— Анастасия, — пробормотал он.
Как было бы легко сейчас воссоединиться с ней. Она ушла тридцать лет назад, но какое это имело значение по сравнению с вечностью? Он мог бы ее отыскать.
Смерть.
И после смерти.
Яростное содрогание тела и разума. Вселенная, вызывая ужас своей необъятностью, протянулась во все стороны от него. И воцарилась тишина. Тишина, которая, как он считал, возможна лишь в межгалактическом пространстве. Тишина без тепла и холода, без осязания и вкуса. Тишина, звенящая в его разуме.
Он не стал осматриваться по сторонам. Смотреть в этом шестом царстве было некуда и не на что. Но он знал, он чувствовал, что не один в этом пространстве — там находились души, о которых говорила Анастасия, когда они целую вечность назад сидели в ее шатре.
Его охватил поток эмоций, излучаемых призрачными сознаниями, настоящий шквал печали и горестных жалоб. Полный спектр ненависти, ревности, зависти, но больше всего жалости к самим себе. Души, лишенные надежды на искупление.
