Громыхая доспехами, демоны неслись вперед, сотрясая землю. Их щиты и копья образовывали непроницаемую стену. Над ними возвышались колоссальные фигуры великих князей.
Диабло рубил врагов мечом и извергал потоки адского пламени, испепеляя все на нашем пути. Белиал, окутанный зловещей аурой, швырял сгустки темной энергии, разрывающие демониаков на части. Азмодан орудовал не только массивной секирой, но и отросшими щупальцами с острыми кончиками, за раз пронзая по несколько противников.
Я же молнией метался между ними и скользил как призрак, успевая не только расчищать путь, но и шинковать преследовавших.
Если бы навык владения мечами прокачивался числом убитых, я бы, наверное, поднял несколько рангов. Взмах меча — и голова демониака, еще не осознавшего своей гибели, медленно отделяется от тела, кровь застывает в воздухе изумрудными каплями. Разворот,
Пока я кружился в этом танце смерти, каждое мое движение несло гибель.
И все равно, сколько бы демониаков я ни убил, вокруг нас бушевало их бесконечное море, словно они мгновенно респаунились.
— Не знал, что ты настолько совершенно владеешь
Стоило подумать, что мне повезло, что у
Исполняя мою последнюю просьбу, тыл им прикрывала Ночь, на ее теле виднелось множество ран. Гигантский инрауг, возвышаясь над полем битвы словно живая гора, крушила врагов исполинскими лапами. Ее острые клыки разрывали демониаков на части, а мощный хвост, усеянный костяными шипами, сметал целые отряды одним ударом. Каждое движение Ночи сотрясало землю, оставляя за собой месиво из разорванных и раздавленных врагов. В схватке один на один она, наверное, могла бы выстоять даже против великих князей, но демониаков было слишком много.
Рванув к своей когорте, я заметил несколько погибших. Однако большая часть моих бойцов выстояла, и среди них гордо возвышались княжеские отпрыски и могучий рокотанк Рубин. Горвал, Жег, Славикус, Агата и Дар тоже держались на ногах, хотя и были серьезно ранены.
— Тарзак! — воскликнул Белиал, его глаза вспыхнули при виде сына.
— Сильва! — Голос Диабло дрогнул, когда он заметил дочь. Но тут же его взгляд упал на Деспота, и в глазах вспыхнул гнев. — Деспот! Я же приказал оставаться в тылу!
Активировав очередное убыстрение, я в мгновение ока расчистил пространство вокруг когорты несколькими точными взмахами меча. Затем стремительно облетел всех выживших, вливая в них живительное хао. Едва я закончил, как приблизившаяся фаланга князей затянула мою когорту за стену щитов, продолжая двигаться вперед.
Не забыв о Ночи, я влил в нее хао и отправил прикрывать тыл, опасаясь, что кто-то может отстать. Мои опасения оправдались: нескольким демонам не удавалось держать темп. Пришлось заставить их немного поволноваться, перетаскивая в убыстрении под защиту фаланги.
К этому моменту князья, встав рядом со своими детьми, возвели вокруг нас защитный силовой барьер. Сквозь его полупрозрачную поверхность мы наблюдали, как демониаки яростно атаковали снаружи, пытаясь пробиться внутрь. Едва державшиеся на ногах генералы Молох, Аваддон и Агварес сосредоточили все свои силы на поддержании барьера, вливая в него последние капли своего хао.
— Минуты три продержится, — объявил Диабло. — Никому не покидать границы купола!
Эта передышка позволила моим бойцам перевести дух, и, завидев меня, Жег радостно заорал:
— Центурион! Живой!
— Мы уж думали все, конец, — облегченно воскликнул Горвал.
— А я вам говорил! — прорычал рокотанк Рубин, топнув огромной ногой. — Наш центурион — дьявол во плоти!
— Яростный дьявол! — поправил его испепелитель Дар.
— И это не ты говорил, Рубин, а демониаки так его прозвали! — добавил инкуб Ницал.
— Слыхал, центурион? — усмехнулся Славикус, вытирая рот. Удивительно, но даже в такую минуту он не расставался со своей неизменной фляжкой с демоническим пойлом. — Враги паникуют, говорят, мол, дьявол какой-то завелся, быстрый, как молния, яростный и смертоносный, как понос Азмо… — Он осекся, глянув на князя, ударил себя по губам. — Короче, смертоносный, как дьявол!
Агата Торнхарт просто молча кинулась ко мне и, обняв, крепко прижалась.
— Вы сами яростные дьяволы, — усмехнулся я, мягко отстраняясь от демоницы. — Могли отсидеться, но нет! Рванули в самое пекло!
