— А я вот не уберег никого. Ни кузена, ни дружков-прихлебателей. Даже Гнездовье тифлингов… Всю мою вонючую деревеньку демониаки с землей сравняли еще в начале войны… Никого у меня не осталось. — Его взгляд вдруг стал острым, пронзительным. — Знаешь, ты мне кое-кого напоминаешь. Того, кто когда-то дал мне шанс… которым я, дурак, не воспользовался.
Я промолчал: какой смысл подтверждать или опровергать его догадки?
— Эх… — продолжил тифлинг, и его голос задрожал. — Каким же я был идиотом. Прожигал жизнь и разбазаривал хао, купаясь в незаслуженной славе… — Моргнув, он оскалился и яростно прорычал: — А надо было силу копить, чтобы своих защитить! Только… поздно! Теперь вот… поздно…
— Никогда не поздно что-то исправить, Хаккар, — тихо сказал я. — Ты жив, у нас еще есть шанс, и все, что от тебя требуется, — сделать так, чтобы смерти твоих близких стали ненапрасными. — Подумав, я достал кинжал и артефакт. Все равно мне они без пользы. — Возьми это. Пригодится — здесь или на Играх. Вместо меча, который ты мне проиграл.
Тифлинг поднял на меня взгляд. В его глазах, затуманенных болью, вдруг блеснула решимость. Без всякого интереса взглянув на предложенное оружие и артефакт, он тем не менее взял их. Раз так, значит, он еще не сдался, и это хорошо.
— Прав ты… кем бы ни был на самом деле… — сказал Хаккар. — Может, еще есть шанс хоть что-то искупить.
Когда он отошел, я услышал голос Деспота:
— Собрат Ааз! Вот ты где!
Он пробирался ко мне через толпу. Рядом с ним были Тарзак и Сильва.
— Рад видеть тебя в добром здравии, Ааз, — сказал сын Белиала.
— Ты сумасшедший! — Дочь Диабло с ходу влепила мне пощечину. — Я думала, ты не успеешь!
Что? Она волновалась за меня? Ошарашенный ее напором, я не сразу нашел, что ответить, и в этот момент раздался оглушительный грохот. Стены дворца задрожали, с потолка посыпалась штукатурка.
— Что происходит? — крикнул кто-то из толпы.
Ответил еще один удар, на этот раз сильнее. Одна из колонн треснула, осыпая осколками мрамора стоявших рядом демонов. За стеной раздался глубокий тиранический голос, от которого дрожали стены.
— Они прорываются сюда! — раздался крик. — С ними предатель!
— Люций здесь! — истошно заорал какой-то черт.
Паника начала охватывать демонов, они заметались по залу, не зная, что делать, пока генералы не навели порядок, выстроив их в круговую фалангу вокруг будущего портала.
— Герои Преисподней! — прогремел голос Диабло, рядом с ним стояли в боевой готовности Белиал и Азмодан. — Формация переноса откроется в ближайшие минуты. Нас осталось слишком мало, поэтому, как только появится портал, все туда! Даже если вы все пойдете на Игры, вас все равно будет меньше, чем смертных и демониаков. Какие-то этажи Провала останутся без защиты. Хуже того, скорее всего, на своем этаже каждый из вас станет единственным защитником! Шансов на победу почти нет. Но что мы говорим в таких случаях?
— «Почти» — это еще не приговор! — взревели легионеры.
— Именно! — заревел Диабло. — Когда шансов «почти нет», они все еще есть! Поэтому забирайте с собой всех, даже тех, кто будет после этой последней битвы при смерти! На Играх их исцелят!
Демоны загомонили, и тогда заговорил Белиал:
— Слушайте все! Нам нужно продержаться до открытия портала любой ценой! Помните: от нас с вами зависит судьба всей Преисподней!
— Покажем Люцию, на что способны истинные демоны! — прорычал Азмодан.
Их слова, казалось, приободрили легионеров…
…но тут раздался еще один удар, и стена Тронного зала взорвалась, осыпав всех градом камней и пыли.
В образовавшемся проломе возникла массивная фигура, окутанная клубами черного дыма. Когда дым рассеялся, мы увидели его.
Владыку Люция.
Стена Тронного зала взорвалась, осыпав нас градом камней, и сквозь клубы пыли проступила исполинская фигура Люция. За ним хлынули демониаки в сверкающих доспехах, почти не уступавшие ему ростом и телосложением, — несомненно, его личная гвардия.
— Ха-ха-ха! Кажется, я вовремя… — Голос Люция, некогда мелодичный и вкрадчивый, теперь звучал какофонией языков, неизвестных даже для демонов.
От его жуткого смеха у меня застыла кровь, а ноги стали ватными, и это не преувеличение: новый Владыка Преисподней подавлял даже меня одним присутствием.
Исполинская фигура возвышалась на добрых двадцать метров, разительно отличаясь от того образа, который я помнил. В его облике проступила истинная сущность — не важный персонаж игры, а кто-то извне, древнее зло, вселившееся в него так же, как я, Алекс Шеппард, — в шкуру Скифа. Теперь от него веяло холодом космоса.
