Он гладит меня по щеке грубыми руками, и я погружаюсь в это ощущение. Даже сейчас его прикосновение пронзает меня электрическим током, почти возвращая к жизни.
Осознание обрушивается на меня, как тонна кирпичей.
Он убил Джейми голыми руками.
Он наемный убийца мафии.
Лука – гребаный мафиози.
Я велела ему убить Джейми.
Сломленный человек, стоящий передо мной, с залитыми слезами щеками, убил человека, чтобы защитить меня.
И меня это ни капли не пугает. В глубине души я знаю, что этот человек способен на что угодно, но только не причинить мне боль. Он мой защитник.
– Если хочешь, чтобы я ушел, я уйду. Я знаю, что ты, вероятно, боишься меня. Я многое скрывал от тебя. У тебя есть полное право злиться на меня. Но знай, Сиенна, я бы не задумываясь сделал все это снова ради тебя. Я вот такой, ты видела своими глазами. Маски больше нет. – Его голос срывается, и одинокая слезинка скатывается по его лицу.
Этот человек несет на своих плечах всю тяжесть мира, и ему не с кем было разделить это бремя, рядом не было никого, кто принял бы его таким, какой он есть. Неважно, кто он и что он сделал, он
– Келлер, мне нужно, чтобы ты выслушал меня, и выслушал как следует. Ты не плохой человек. Да, ты можешь совершать ужасные поступки, но в глубине души ты не ужасный. Я говорила тебе, что хочу знать все твои стороны, а не часть. Я всегда буду любить тебя, несмотря ни на что, – произношу я, и в горле встает ком.
Пока он переваривает мои слова, его лицо остается невозмутимым, бесстрастным. Каждая секунда, что он не отвечает, тянется вечность.
– Черт, Сиенна, – он морщится и проводит руками по волосам, затем накрывает мою ладонь своей и опускает голову, пряча от меня свое лицо.
Я чувствую, что он отталкивает меня. Почему он не ответил, что тоже любит меня?
– Келлер, пожалуйста, поговори со мной, – в моем голосе ясно слышится отчаяние.
Я не могу потерять его. Я не могу жить без него. Почему он ничего не говорит?
– Ты пугаешь меня, Келлер. Пожалуйста, просто скажи что-нибудь. Ты нужен мне. – Его полные слез глаза встречаются с моими, в них читается чистая мука. Наклонившись, он нежно целует меня в губы. Так целуют, когда прощаются, а не когда желают признаться в любви в ответ.
– Ты моя королева, Сиенна. Я каждый гребаный день благодарил судьбу за нашу встречу. Я недостоин быть твоим королем. Ты чуть не погибла из-за меня, а я едва подоспел к тебе вовремя. Я не могу жить своей жизнью, зная, что подвергаю опасности твою. Пока ты жива и в безопасности, со мной все будет в порядке. Я знал, что не смогу удержать тебя, но все равно пытался. Мне чертовски жаль, Сиенна. Ты вытащила меня из тьмы. Я обещаю, что буду работать день и ночь, чтобы однажды стать мужчиной, достойным твоей любви. Но просто знай, что я люблю тебя. Я люблю тебя больше жизни. Я люблю тебя достаточно сильно, чтобы понимать, что должен тебя отпустить. Я буквально вырву свое сердце из груди и растопчу его. Я приму это, зная, что ты можешь прожить свою жизнь свободно и счастливо.
– Нет, нет, нет, Келлер, не делай этого. Не поступай так с нами. Пожалуйста. Я умоляю тебя! – Слезы рекой текут по моему лицу. Ощущение такое, что в грудь вонзают нож.
Когда он продолжает, с его губ срывается всхлип:
– Черт, мне так жаль. Надеюсь, однажды ты сможешь простить меня. Ты всегда будешь единственной, кому принадлежит мое сердце. Никогда не забывай об этом. Никогда не переставай быть моей идеальной маленькой зажигалочкой.
Он встает, слезы градом катятся по его щекам, затем наклоняется и запечатлевает на моем лбу нежный поцелуй.
Мне нечем дышать. Весь воздух выкачали, сердце словно вырвано из груди. Я чувствую опустошение. Одиночество.
– Неужели тебе меня недостаточно? Почему ты не можешь просто любить меня и быть единственным мужчиной, который останется в моей жизни? Перестань притворяться, что ты недостоин моей любви. Ты достоин. Как я смогу жить дальше без тебя? Ты владеешь моим сердцем так же, как я владею твоим. Ты отказался от единственного боя, который мог бы принести тебе покой, – вытирая слезы тыльной стороной ладони, я всхлипываю.
К горлу подкатывает желчь. Он, человек, способный лишить другого жизни голыми руками, едва может смотреть на меня. У него не хватает смелости бросить меня, глядя мне в лицо.
– Ты можешь, по крайней мере, сказать, что я тебе не нужна, глядя мне в глаза. Будь мужчиной и скажи то, что хочешь. Что между нами все кончено, – мой голос становится все громче по мере того, как я говорю.
– Не смей говорить, что тебя недостаточно, – огрызается он. – Это я недостаточно хорош для тебя. Что бы я ни делал, тьма, поселившаяся во мне, никуда не денется. Ты заслуживаешь света. Вот почему между нами все должно быть кончено, Сиенна.
Я сокрушенно вздыхаю.
