Он останавливается на перекрестке и пропускает трех женщин в цветных пальто.
— Подожди, ты думаешь, что я ей не понравлюсь? Я еще не встречал ни одной матери, которая не была бы от меня без ума.
Мой взгляд останавливается на его перчатках.
— Все бывает в первый раз. — Я смотрю, как мимо нас проносятся витрины. — Куда мы едем?
— Увидишь.
Через пятнадцать минут мы подъезжаем к отелю «Конец дороги».
— Твой отель? Я абсолютно уверена, что не хочу быть горничной, — говорю Ксандеру, когда мы едем по парковке.
— Даже если бы и хотела, я не уверен, что смогла бы. Это очень тяжелая работа.
Я хочу сказать что-нибудь саркастичное в ответ, но его комментарий слишком впечатлил меня, чтобы что-либо придумать.
Он паркуется перед зданием и выходит. Я следую за ним.
— Мы не будем изучать гостиничный бизнес, отель — лишь фон.
— Для редрум[5]? — говорю я хриплым голосом.
— Что?
— Ты не смотрел «Сияние»?
— Нет.
— Джек Николсон? Медленно сходит с ума?
— Нет.
— Наверное, это даже хорошо, ведь твоя семья владеет отелями. Я бы не советовала его смотреть. Это фильм ужасов, и действие происходит в отеле. Такой. Страшный.
— Что за красный ром?
— Это «убийство» задом наперед. — И произношу еще три предупреждающих звука: — Дум, дум, дум.
Он недоверчиво смотрит на меня.
— Звучит пугающе.
— Именно так. Хотя, знаешь, ты должен его посмотреть. И плевать, если после этого ты не сможешь войти ни в один отель. Ты его посмотришь.
Он бросает ключи от машины швейцару и открывает дверь. Вестибюль великолепен. Роскошная мебель, пышные цветы, блестящий пол и… он больше, чем вся моя квартира. Весь персонал улыбается, когда мы проходим мимо.
— Добрый день, мистер Спенс.
Он кивает и ведет меня по залу, положив руку мне на поясницу. Я покрываюсь мурашками. Мы подходим к двойной двери золотого лифта, и он нажимает на кнопку вызова, убирая руку с моей спины. В лифте стоит парень в голубом пиджаке с большими золотыми пуговицами. Когда он здоровается со мной и Ксандером, я машу ему в ответ. Парень нажимает на кнопку рядом с номером двадцать, и лифт поднимается все выше и выше и наконец со звонком останавливается.
Большой холл, в который мы попадаем, ведет только к одной двери. Понятия не имею, что может находиться за дверью пентхауса и как это может помочь мне узнать, чего я хочу от жизни.
Ксандер выглядит взволнованным, когда поворачивает ручку и открывает дверь. Я ошарашена хаосом и шумом. Два парня расставляют большие белые прожекторы. Несколько женщин раскладывают подушки на диване. Мужчина с камерой на шее бродит по комнате, анализируя всевозможные ракурсы, и каждый раз, находя новый, достает какую-то черную продолговатую штуку и нажимает на кнопку на ней.
— Что мы здесь делаем? — спрашиваю я у Ксандера.
— Это фотосессия. Мой папа хочет сделать новые фотографии этого номера для сайта, поэтому прислал меня понаблюдать. — Он подходит к большому комоду у стены, достает камеру и прикрепляет к ней объектив. — Ты будешь тенью фотографа. Что-то типа его ученика.
— Ты предупредил его, что девчонка, ничего несмыслящая в фотосъемке, будет преследовать его все день?
— Ага. — Он встает передо мной и перекидывает ремешок от фотокамеры мне через голову, а затем освобождает из-под него мои волосы. Я стараюсь не дышать. От него пахнет дорогим мылом и стиральным порошком. — Он был польщен, что кто-то хочет у него учиться.
— Ну, если это действительно так.
Звонит его мобильный, и Ксандер отворачивается, чтобы ответить.
— Что значит, где я? — Его голос становится жестким и холодным. — Да, на фотосессии. Там, где ты сказал мне быть… Да, сегодня я решил, что… Хорошо… Да… Нет, у меня другие планы на вечер. Отлично. — Он вешает трубку, даже не попрощавшись.
Я поднимаю брови, глядя на его телефон.
— Отец. — Он пожимает плечами, как будто вся та отчужденность была напускной.
— Мистер Спенс, — зовет фотограф. — Если вы готовы, мы можем начать.
— Да, только дайте мне переодеться.
Когда он уходит, фотограф подзывает меня к себе и демонстрирует несколько основных функции камеры, как и когда фотографировать. Ксандер возвращается в шикарном костюме, что полностью соответствует его финансовому положению. В другой одежде и с консервативной прической он выглядит гораздо старше семнадцатилетнего парня. Он берет журнал со столика и присаживается на диван. Серьезно, я никогда не видела, чтобы кто-то так хорошо выглядел в костюме. Фотограф делает несколько снимков, а затем начинает управлять позами Ксандера. После дюжины отснятых фотографий он поворачивается ко мне и говорит:
— Почему бы тебе не попробовать сделать пару снимков, пока я готовлю следующую площадку? — Затем удаляется на кухню — в номере есть даже она — и начинает переставлять мебель.
— Ты не говорил, что подрабатываешь моделью.
— Разве я не рассказывал, что папа делает меня лицом компании? — говорит он и опускает глаза. Я впервые вижу его смущенным. — Это странно, но он решил, что людей больше привлекают снимки с жизнью на них.
— То есть они будут на флаерах?
— В основном на нашем сайте, но и на флаерах тоже.
