Конечно, ему все равно. Он просто делает все для того, чтобы его отец считал, что между нами двумя что-то происходит.
— Ладно. — Я открываю дверь и пытаюсь выйти как можно естественней. Мое лицо не бледнеет и не краснеет.
Его отец все еще изучает снимки на мониторе в углу комнаты. Я поворачиваюсь к Ксандеру, не зная, куда идти. Он поднимает камеру и делает снимок. Я, протестуя, поднимаю руки.
— Не надо.
— Перестань, теперь твоя очередь быть по ту сторону объектива. Мне нужно узнать, хочешь ли ты стать моделью.
— У меня нет шансов.
— С такими глазами? — Он снимает меня еще раз. — У тебя определенно есть шансы.
Возможно, это игра моего воображения, но… он что, со мной флиртует? Я сглатываю.
— Эти глаза могут редрум.
Он смеется громче, чем я когда-либо слышала, подтверждая мою гипотезу о его выгоде в нашем общении.
— Перестань, Кайман. Расслабься, — говорит он, цитируя меня.
Скрестив руки на груди, я посылаю ему сердитый взгляд. Хихикая, он делает еще один кадр, затем подходит к комоду, кладет камеру в чехол и протягивает ее мне.
— Развлекайся со своими куклами.
— Спасибо.
Его внимание переключается на что-то выше моего плеча. Когда я оборачиваюсь, то с удивлением замечаю его отца прямо позади меня.
— Мне показалось, ты тут со съемочной группой. Не знал, что ты одна из подруг моего сына. — Он протягивает руку. — Блэйн Спенс.
Я пожимаю его руку.
— Кайман Майерс, — произношу практически шепотом. Я еще шокирована, что он подошел к нам. Он хочет забрать камеру?
— Приятно познакомиться, — говорит он вполне искренне. Он использует другой стиль общения со своим сыном? Затем он поворачивается к Ксандеру. — Александер, многие из тех фотографий превосходны.
Лицо Ксандера мгновенно каменеет.
— Хорошо. В таком случае я закончил.
— Я бы хотел, чтобы ты поработал с дизайнером над сайтом и флаерами.
— У меня не так много свободного времени, школа и все остальное, но, может быть, получится выкроить немного времени через пару недель. — Он кладет руку мне на поясницу, пытаясь быстро выпроводить меня из комнаты, и я подпрыгиваю от удивления, но не препятствую.
— Было приятно познакомиться, — бросаю я через плечо.
— Александер.
Он останавливается.
— Угу?
— Да, — исправляет мистер Спенс, челюсти Ксандера напрягаются.
— Да? — саркастично повторяет он.
— Благотворительный вечер твоей мамы через четыре недели. Твое присутствие обязательно. И к тому моменту вся реклама должна быть готова.
Мы выходим в холл, и Ксандер говорит:
— Надеюсь, ты делаешь заметки. Как видишь, я не хуже тебя способен подвести семью.
— Делаю. — Последний человек на Земле, который хотел бы, чтобы мы с Ксандером гуляли и притворялись, что встречаемся, — моя мама (в его случае — отец). Конечно, для этого маме пришлось бы об этом узнать. И в этом мы с Ксандером отличаемся. Я его не использую. — Много заметок. Когда мама просит меня что-нибудь сделать. — Указываю на дверь, из которой мы только что вышли. — Я делаю это и притворяюсь, что мне безумно нравится.
— Как грубо. — Он награждает меня полуулыбкой, что меня очень злит, так как эта фраза стоит настоящей, широкой улыбки.
Он нажимает на кнопку вызова лифта.
— Итак, хочешь стать фотографом?
— Возможно.
— Я подумал, что тебе понравится. Ты как-то сказала, что любишь науку, которая требует наблюдения за предметами и внимания к деталям. Ты хороша в этом, а эти черты необходимы, когда смотришь на мир через объектив.
Я удивленно смотрю на него.
— Что? — спрашивает он.
Понимаю, что, должно быть, уставилась на него в шоке, поэтому быстро отворачиваюсь и смотрю на наше размытое отражение в дверях золотого лифта.
— Я… спасибо… что заметил.
Он пожимает плечами.
— Я просто пытаюсь найти что-то, что тебе придется по душе. Ты следующая.
— Да. Что ж, поскольку мы подбираем профессию по характерным чертам, я должна найти такую, которая включает в себя глажку футболок и использование огромного количества геля для волос.
Он проводит рукой по волосам.
— Я использую очень мало геля. — Мы едем вниз. — В следующую субботу, в то же самое время?
Я мысленно пытаюсь представить расписание магазина, но не могу вспомнить, запланированы ли у нас очередные посиделки.
— Угу… да, — исправляюсь я, улыбаясь Ксандеру, чтобы он понял, что мне тоже не понравилось исправление его отца. — Договорились. — Мы ждем, пока подгонят машину. — Чуть не забыла, надень одежду похуже.
В следующую субботу я встречаю Ксандера на обочине, желая избежать ситуации, произошедшей на прошлой неделе. Мама все еще верит в «друга из школы» и пока не настаивает на знакомстве с ним. И я не собираюсь что-либо менять.
Не замечая меня, Ксандер заглушает двигатель и вылезает из машины.
На нем потрясные джинсы, футболка и кожаные мокасины. Я указываю на его одежду.
— Серьезно? Разве я не говорила надеть самую ужасную одежду?
Он подходит прямо ко мне. На самом деле Ксандер на голову выше меня, однако сейчас, когда он стоит на дороге, а я на обочине, мои глаза находятся на уровне его подбородка.
