— Это не просто копание могил, Ксандер. Речь идет об атмосфере. Спокойная жизнь в окружении мирной смерти.
— Да, ты сумасшедшая.
Земля прилипла к его волосам и размазана по щеке. Но даже в таком виде его уверенность в себе и напряжение заметны невооруженным взглядом.
— Мы же не будем здесь похоронены, верно?
— Ты поймал меня.
— Ты же не думала, что я захочу этим заниматься, не так ли?
Никогда.
— У меня были сомнения.
— Хотелось бы захватить с собой перчатки. — Он раскрывает ладонь, и я вижу на ней кровавый волдырь.
Я ахаю.
— Ксандер!
— Что?
Я беру его руку и начинаю рассматривать ее вблизи, аккуратно прикасаясь к поврежденной коже.
— Ты не сказал, что это калечит твои руки. — Я использовала рукава толстовки вместо перчаток, его же для этого слишком короткие.
— Все не так уж плохо.
Я достаю рацию.
— Мистер Локвуд, думаю, мы закончили.
— Яма еще недостаточно глубокая, — говорит Ксандер.
— Знаю. Я говорю, что
Сначала по рации слышится какой-то шум, а потом мистер Локвуд говорит:
— Значит, я отправляю трактор?
— Да.
— Подожди, — говорит Ксандер, — трактор докопает яму за нас?
— Да, они уже давно не копают вручную. Я подумала, что будет весело.
— Я тебя убью.
— Это просто идеальное место.
Он делает мне подножку, выбивая почву из-под ног, но подхватывает и аккуратно укладывает на землю. Я хохочу, пока пытаюсь выбраться, но Ксандер, усевшись на меня и одной рукой прижав мои запястья над головой, крепко удерживает меня на месте. Другой рукой он черпает горсть земли и втирает ее мне в волосы.
Я смеюсь и продолжаю бороться, но потом понимаю, что он замер. Внезапно я начинаю очень остро ощущать каждое соприкосновение его тела с моим. Он встречается со мной взглядом, и его захват на запястьях ослабевает. У меня в груди зарождается паника, поэтому я хватаю немного земли и кидаю ему в лицо. Он стонет, скатывается с меня и ложится на бок, опираясь на локоть.
Некоторое время я лежу на мягкой земле. По шее пробегает холодок. Не знаю, действительно ли я что-то сейчас предотвратила или же это была лишь игра моего воображения.
Ксандер глубоко вздыхает.
— После недели, проведенной с отцом, мне было это так нужно.
— Он строг с тобой.
— Он строг со всеми.
— Сожалею.
— Не стоит. Я справляюсь.
Я видела, как Ксандер «справляется». Молчит, отстраняется и замыкается в себе. Но если это ему помогает, то кто я такая, чтобы ему перечить? Я сама далеко не всегда нормально общаюсь со своей мамой.
Моя спина болит, но лежа я чувствую себя прекрасно. Глаза закрываются. Тут очень спокойно, словно тишина и стены из грязи защищают меня от окружающего мира. Может быть, именно здесь я смогу позабыть обо всех проблемах в своей жизни. Позабыть, что я семнадцатилетняя девушка, проживающая жизнь сорокалетней женщины. Мысли об этом даруют мне ощущение, будто на мою грудь вывалили две тонны земли, чего я никак не ожидала.
— Что случилось?
Я открываю глаза и вижу Ксандера, уставившегося на меня.
— Ничего.
— Мне так не кажется. Ты больше не играешь в свою игру.
— Что за игра?
— Та, в которой ты не упускаешь возможности надо мной поиздеваться. — Он смотрит на свою руку. — Ты смогла бы отпустить миллион шуток на эту тему. — Ксандер снова демонстрирует мне свой волдырь.
— Знаю. Я действительно должна была пройтись по твоим нежным, холеным ручкам.
— Точно. — Он убирает кусок грязи с моей щеки. — Ну и? Что случилось?
— Иногда я чувствую себя старше своих лет. Вот и все.
— Я тоже. Именно поэтому мы все это и начали. Чтобы веселиться. Чтобы перестать волноваться об ожиданиях, возложенных на нас, и понять, чего мы сами хотим от жизни.
Я киваю.
— Мой отец бы умер, если бы увидел меня здесь.
— Вероятно, нам следовало его пригласить?
Ксандер смеется.
— Он скорее бы умер, чем пришел сюда.
— Ну, вообще-то, именно так он здесь и окажется.
Он снова смеется.
— Ты отличаешься, Кайман.
— От кого?
— От любой девушки, которую я когда-либо встречал.
Учитывая, что у всех девушек, с которыми он общался, денег больше, чем у меня, раз в пятьдесят, отличаться от них — не такой уж и великий подвиг. От этих мыслей мои глаза щиплет.
— Это будоражит. Ты заставляешь меня чувствовать себя нормальным.
— Да. Мне следует над этим хорошенько поработать, потому что ты очень далек от нормального человека.
Он улыбается и игриво толкает меня в плечо. Мое сердце ударяется о ребра.
— Кайман.
Я беру еще одну горсть земли и размазываю по его шее, а потом быстро пытаюсь убежать. Он обхватает меня сзади, и я вижу его руку — полную земли, — приближающуюся к моему лицу, но внезапно мы слышим сигнал трактора.
— Ты спасена могильщиками, — говорит он.
Ксандер встает и помогает мне подняться. Мы выкидываем лопаты из ямы, затем он подсаживает меня и выбирается вслед за мной.
Когда мы возвращаемся к похоронному бюро, Ксандер перекидывает наши лопаты через плечо и говорит:
— Значит, здесь живет твоя лучшая подруга? — Я киваю, и он смеется. — Ты живешь над магазином фарфоровых кукол, а твоя подруга — на кладбище. Ты выросла в окружении жутких вещей. Есть хоть что-то, чего ты боишься?
